Он носил только зеленые жилетки — красиво и практично. Оставаясь незаметным в траве, проныра узнавал много чужих тайн и секретов. А сплетничать Люля любил больше всего на свете. Сейчас кыш направлялся к домику Бибо. Он считал, что ему не составит большого труда уговорить азартного соседа поучаствовать в скачках.
Бибо был дома. Вернее, около дома. Озабоченный ссорой с Сяпой, он делал «успокоительную» гимнастику.
— Раз, два, подскок, подскок. Три, четыре, лапы вверх. Круговые движения хвостом: влево, вправо. Силовые приседания с Сяпой на плечах. А вот Сяпы-то и нет! — Бибо вздохнул.
— Бибо, привет! Хочешь, я заменю тебе Сяпу? Ведь совсем не сложно сесть на голову другому кышу? — услужливо предложил внезапно появившийся Люля.
— Ты? Вместо Сяпы? Хвост у тебя, Люля, не дорос — Сяпу подменять. Чего тебе?
— Слушай, Бибо, я насчет гонок. Вначале на Сурке Сяпа хотел ехать, но потом передумал, — не моргнув глазом соврал Люля, — не мог бы ты, а?
— Раз Сяпа не хочет, то и я не хочу, — заявил Бибо, делая наклоны.
— Ты не понял. Он не хочет участвовать, но он хочет болеть.
— За кого это? — с подозрением спросил Бибо.
— Наверное, за тебя, — опять схитрил Люля.
— Тогда я согласен, — быстро кивнул Бибо.
— Ну и ладненько! — обрадовался Люля. — Ну, я пошел, брат кыш. — И пропал за кустами.
— Да какой я тебе брат! — рассердился Бибо, но Люля его уже не слышал.
Петляя по тропинке, Люля миновал ежевичные заросли и вышел к болоту. Дальше, за домиком Хлюпы и Слюни, тропинка убегала вверх, к западному склону. Около кривой хижинки кышей-близнецов Люля, любитель сплетен и скандалов, немного притормозил и прислушался. Из домика доносился веселый голосок Слюни:
— Хлюпочка, а ты не помнишь, чем нас кормила мамочка, когда мы были ма-а-алюсенькими-ма-а-алюсенькими? Чмокой из овсяных зернышек. Жиденькой. — Слюня заливисто засмеялся.
Люля вздохнул и побежал дальше по тропинке. Он бежал и думал: «А Хлюпа доигрался-таки. Сколько раз ему говорили — не бей Слюню по голове, дурачком станет. Так оно и вышло! Слюня сбрендил. Бедный кыш».
Скоро начался песчаный склон. За вересковой поляной уже виднелась Бякина красавица сосна. Подойдя поближе, Люля увидел странную картину. Бяка лежал в гамаке и рассуждал вслух:
— Меня удивляет способность кышей постоянно удивляться. А тебя, Енот?
Невдалеке валялась гора грязной шерсти. Это был Енот. Он спал. Бяка, не дождавшись ответа, продолжил:
— И меня удивляет, почему многим кышам кажется, что они лучше всех, когда на самом деле это не так. — Для убедительности Бяка запустил ольховую шишку вверх, но шишка, трижды срикошетив от веток, вернулась назад и треснула Бяку по макушке. Бяка поморщился и продолжил: — Правда, у нас таких мало. Разве что Хлюпа да Люля. А, Енот?
Енот не ответил.
— Я считаю, что грубость — все равно что глупость. Глупец не может быть добрым. У него недостает для этого ума. Если кыш добр, значит, он умен. Следи за моей мыслью, Енот! Если я посадил дубки, то я совершил добрый поступок. Делаю вывод: я неглуп. Говоря точнее, весьма неглуп. Получается: Бяка — добрый, весьма неглупый и очень чистоплотный кыш!
Енот громко всхрапнул. Люля ойкнул. Бяка вздрогнул, оглянулся и уставился на Люлю.
— Чего тебе, сплетник Люля? — сухо осведомился он. — Выкладывай быстрее, а то я занят.
— Вижу-вижу и очень сожалею, что помешал тебе, добрый, неглупый, чистоплотный Бяка, — льстиво улыбнулся Люля, — но дело не терпит отлагательств. На карту поставлено мое имя, да и твое тоже. — Люля решил брать быка за рога и заговорил нагло и напористо: — Как там у тебя? Чистоплотный, добрый, умный? Так вот, если ты не согласишься, я всем расскажу, что ты грязный. Да-да, грязный и глупый. Так и знай.
Бяка прищурился:
— Чего ты хочешь?
— Я ничего. Это кыши. Они хотят повеселиться. Их жизнь стала пресной и скучной. Они устраивают забег с тотализатором. В заезде соревнуются Бибо на Сурке и ты на Еноте.
Брови Бяки взлетели вверх.
— Поединок? — Бяка закрыл глаза и сунул в рот зубочистку. — Дуэль? Я и Бибо? Силы несколько неравны, и это меня огорчает. Я не хочу легкой победы. — Бяка встал, вынул изо рта зубочистку и надменно изрек: — Я принимаю вызов! Но только не смей жульничать, хитрован Люля. В этот раз все должно быть по-честному.
— Так ты согласен, Бяка? — обрадовался нежданной удаче Люля.
— Завтра в полдень. Где угодно, только не на южном склоне. Там посажены дубки, — отчеканил Бяка, свернул гамак и ушел в дом.
Люля, удивленный слишком легкой победой, отправился восвояси.
