– Это там у вас, на меркантильном Западе, люди особенно ценят лишь то, за что хорошо заплачено. А у нас, на Святой Руси, в почете только доставшееся даром. Купить любой дурак может. А вот прихолявиться – не каждому дано. Ибо холява есть знамение свыше, чистой воды теофания, не нарушающая законов природы, но дающая понять понимающим, что и они не забыты, и на них благоволение Господне. Итак, мил-друг чужеземец, благословенна рука нескудеющая, ибо Провидение Божие почиет на ней. Андерстэнд?
– Аминь, – набожно вздохнула публика и выжидающе примолкла.
Потрясенный плейбой, с мистическим трепетом взглянув на свою правую – подающую – руку, отправил было ее в задний карман брюк за бумажником, но вдруг остановился в нерешительности, надоумленный некстати вкравшимся соображением такого примерно содержания: угостить русского человека всего-навсего рюмочкой дринка, – значит унизить его национальное достоинство, умалить благородную тоску, которой он исторически страдает… И сколько бы ни рискнул предложить – рюмку, бутылку, бочонок, цистерну – все будет мало, скудно, унизительно… И мистер Эббот, виновато улыбнувшись, обратился к буфетчику с вопросом о стоимости всего заведения вместе с его винными погребами и съестными припасами. Буфетчик хмыкнул, подозвал половых и велел подать на каждый столик выпивки с закуской, исходя из расчета по пятьдесят долларов на брата, после чего поинтересовался у американского гостя: правильно ли он его понял.
– Вот это молодцом! – одобрительно загудел трактир. – Вот это по-нашему, по-русски, по-славянски!
Плейбой польщено кивнул, улыбнулся и, не находя, в виду отсутствия барной стойки и табуретов при ней, где бы ему притулиться, присоседился рядом с патефоном на высоком красного дерева столике. Ноги его едва доставали до присыпанного опилками пола.
– Позвольте, джентльмены, заинтересоваться, – позволил себе взять слово обладатель нескудеющей руки, милосердно обождав пока первые порции угощения достигнут истомившихся желудков, – каким образом вера в Христа, для которого, как известно, не было «ни эллина, ни иудея», согласуется с расовой дискриминацией, проповедуемой этим прекрасным в своей национальной исключительности заведением?
– Что ты! Что ты! – обомлели джентльмены. – Господь с тобой, славный американец, ничего такого Иисус Христос не говорил. А толковал об этом сомнительный в своем апостольском происхождении Павел, он же – Савел. Христос же говорил, что негоже давать собакам то, что предназначено избранному народу. Но избранный народ не приял крови и плоти Сына Божьего, за что и был лишен избранности. А мы прияли и стали избранными. Вот каким образом обстоят дела с расовой дискриминацией, чужеземец… И потом, по чести говоря, не было еще случая, чтобы кого-нибудь не впустили или выгнали из нашего трактира по причине его национальной неполноценности. Как не было случая, чтобы кто-то не нашего роду-племени, зайдя сюда, повел бы себя наглым, неподобающим образом, – не поднес бы обществу чарки вина, не угостил бы сигаретой или как-либо еще не выразил своего уважения законным хозяевам земли русской. И для подобного поведения у этого кто-то есть все основания: он чувствует себя незваным гостем, то есть даже не татарином, и это налагает узду на его дикие повадки. Так что объявление о сегрегации клиентуры носит скорее профилактический характер, нежели какой-либо иной. Мы понятно излагаем?
– О, вполне, – вежливо улыбнулся чужеземец. И, отдав вполголоса необходимые распоряжения буфетчику (на десять долларов табачных изделий на каждый столик), вернулся к волнующей его теме, продолжил гнуть свое. – Но разве ваши законы не запрещают расовую и национальную рознь?
– Запрещают, – вздохнули славяне. – Но на то и придумываются законы, чтобы пробудить в человеке его сообразительность, а никак не для того, чтобы слепо им следовать…
– Каким же образом вам удается обходить этот закон? – не унимался задетый славянской неуязвимостью англосакс.
– Легко и непринужденно, – усмехнулись славяне. – У этого предупреждения над входными дверьми не держится отрицательная частица, вечно срывается. Вот и выходит, что вместо «не только для славян», читается нечто совершенно противоположное…
– Действительно, – пробормотал обескураженный плейбой, – проще некуда… Неужели власти верят этому объяснению?
– А что им еще делать остается?
– Как – что?! В суд на вас подать… То есть не на вас, а на хозяина…
– Чтобы выплатить ему компенсацию за моральный и материальный ущерб? Не такой уж дурак наш мэр. Он, поди, даже горд тем, что такое заведение есть только в нашем городе и больше нигде. У него принцип: что хорошо для туризма, хорошо и для города, и вообще – для всей России!..
– Но вы, надо полагать, с этим не согласны?
