«…Относительно анонимных обществ наркоманов скажу следующее. Мне жаль этих людей, большинство из которых оказались заложниками собственного малодушия и придурковатости общественных стереотипов. Они пытались уйти от удушающей идиотии «здравомыслия» в мечту, но оказались не готовы к походу, ибо ничего, кроме физиологических услад и физических страданий, извлечь из наркотика были не в состоянии. Да и по чести говоря, надо быть едва ли не сверхчеловеком, чтобы суметь извлечь из той варварской кустарщины, которой потчуют барыги наркоманов, что-то еще, помимо обыкновенной собачьей зависимости. И вот эти бедняги, измаявшись, исстрадавшись (на добрых три четверти по вине общества, которое ничего не делает для облегчения Пути, но напротив, загоняет в ад беспутья ценами, отношением, законами, словом, всем, чем может), не находят в себе сил не отказаться от мечты, обернувшейся скрежетом зубовным, не попытаться пойти на попятную, к тому, от чего бежали, – к подлому миру «нормы» и «здравомыслия». Уничтоженные морально и физически, утратившие всякое самоуважение, они хнычут и ноют самым прежалким образом: хотим любви, хотим достатка, хотим здоровья, хотим верить, что во всем этом есть истина и смысл… Нет горшего укора миру сему, чем это юродивое Сообщество Анонимных Наркоманов с его Двенадцатью попятными шагами во тьму низких истин ничтоже сумнящейся черни…»
Капитан обжегся дотлевшей до фильтра сигаретой, тихо чертыхнулся, огляделся в поисках пепельницы и остолбенел, узрев мирно посапывающего Исикова, сумевшего каким-то немыслимо-милицейским образом приткнуться на том же диване, что и охраняемый объект. Райская идиллия: злостный наркоман и злобный бич наркомании чуть ли не в братских объятиях друг друга. Один умаялся от тиражирования бредовых идей, другой – от безуспешной ловли бандюг в окрестных горах: прочесываний, засад, досмотров…
Смахнув слезу умиления саркастической ухмылкой, капитан затоптал окурок и вернулся к брошюре.
«…Меры, предпринимаемые развитыми странами в их святой борьбе с наркоманией, не грешат разнообразием: ужесточение законов, расширение штатов, увеличение ассигнований и т. п. Зато у всех у них беспредельные перспективы: борись хоть тысячу лет, всегда придешь к тому, с чего начал: выколачиванию достаточного бюджета для все того же усиления, ужесточения, повышения квалификации etc. Правда, некоторые высокие чиновные умы, очевидно, утомленные своей узколобостью, в конце концов, додумались до бинома Ньютона: дескать, борьба с наркобизнесом должна вестись не только карательными мерами, но также путем внедрения своих агентов в самое сердце кланов и экономической блокады. Нужно-де постепенно поставить мафиози в такие экономические условия, чтобы им было невыгодно торговать наркотиками, а гораздо выгодней – медикаментами и оборудованием для спорта и любви… А знаете, Павел Иванович, – сказал Манилов, которому очень понравилась такая мысль, – как было бы в самом деле хорошо, если бы жить этак вместе, под одною кровлею, или под тенью какого-нибудь вяза пофилософствовать о чем-нибудь, углубиться!.. – О! это была бы райская жизнь! – сказал Чичиков, вздохнувши… Действительно, добиться этого очень даже просто: надо лишь перестрелять всех наркоманов с улицы, создающих спрос и рынок наркотиков, или же, если человеколюбию нашему претят столь крайние меры, разрешить открытую продажу наркотиков по твердым ценам, – как то предлагал еще тридцать лет тому назад Гор Видал…»
«…Глупо было бы надеяться, что кому-то из власть имущих придет в смурную голову светлая мысль изменить сами наркотики, вместо того чтобы улучшать бестолковое человечество до полного и окончательного осознания пагубности этой отравы. Необходимо самим объединяться. Но, конечно, не на той основе, которую предлагает старый дятел дядюшка Билл Берроуз («Опиатчики Всех Стран, Соединяйтесь!
