Нам нечего терять, кроме Своих Барыг. А ОНИ НЕ НЕОБХОДИМЫ».), потому что не в барыгах проблема, а в борцах с барыгами. Стоит только перепрофилировать этих борцов, приспособив их к действительно полезному делу (например, охрана животных, утилизация отходов, перевоспитание брачных аферистов и др.), и барыги вымрут, как класс, либо сделаются обычными законопослушными предпринимателями. Нет, старина Билл, объединяться следует не разрушения ради, но созидания для. Во-первых, необходимо создать инициативную группу для разработки организационных вопросов. Во-вторых, найти единомышленников среди тех, кого их многомиллиардные состояния не лишили остатков воображения, кто не поспешил переложить тяжкую обязанность думать самому на хрупкие плечи своих яйцеголовых референтов. А такие люди среди финансовых воротил и денежных тузов, как ни странно, встречаются. Следовательно, есть надежда, что необходимые средства для создания научно-исследовательских лабораторий и найма высококвалифицированных ученых будут найдены. Но ограничиться одной лишь технической организацией дела было бы недальновидно. Необходима агитация и пропаганда нашей точки зрения: беспросветная тьма в головах обывателей должна быть преобразована для начала хотя бы в инертную серость, что не позволит распоясавшимся государственным чинам манипулировать общественным мнением с той легкостью, с какой они делают это ныне. Главное – заронить сомнение в эффективности запретительных мер в отношении проблемы наркомании, наркобизнеса и наркотиков вообще; убедить, что пресловутый здравый смысл в этом вопросе пока что производит впечатление продукта больного воображения, точнее, воображения впавшего в ступор, ибо путает причины со следствиями и никак не может понять одной простой вещи, что наркотики – не блажь, без которой человечество вполне могло бы обойтись, но насущная потребность нашего естества, без удовлетворения которой человек превращается в некоего белкового функционера…»
Капитан принахмурился и перечитал последнюю фразу еще раз. Приемлемее она от этого не стала. Он поднес брошюру к носу и чутко принюхался: не пропитана ли эта мерзость какой-нибудь гадостью. Не разобрал, лизнул и немедленно пожалел об этом. «Надо было реактивы с собой захватить», – подосадовал на упущение Аргутинов, но тут же дезавуировал досаду резонным соображением о том, что собачьи патрули, как правило, обходятся по службе без реактивов.
«…Наряду с противочумными, противотифозными и другими необходимыми прививками, человеку будет делаться и специальная противонаркотическая прививка, назначение которой сделать его невосприимчивым к диким наркотикам вообще и к наркотикам, не подходящим его индивидуальному организму – в частности. Это позволит любому пользоваться, при желании, только личной смесью для достижения безостаточной эйфории с целью отдыха, повышения творческого потенциала, постижения божественных истин, высокодуховного общения, ублажения инстинкта уединенности, переоборудования воздушных замков по последнему слову трансцендентальной техники, да мало ли для чего еще придумает свободный человек, избавленный от вериг здравомыслия, от предрассветных ломок с их кашлем и харканьем, от кошмарной суеты добывания средств на очередную дозу, использовать добрый наркотик, легендарный «сома» Древней Индии… Найти формулу такого наркотика и внедрить его в массовое производство, – значит вступить в Космический Союз ДЕЙСТВИТЕЛЬНО Разумных Существ. Или, если называть вещи своими именами, – удостоиться НЕБЕС ОБЕТОВАННЫХ не в сомнительном загробном существовании, а уже здесь, на земле,
– Эй, вы что тут делаете? – задал жалобный риторический вопрос очнувшийся юнец.
– Да так, – пожал плечами Аргутинов, – одну вдохновленную кокаином, героином или еще какой гадостью, брошюрку читаю.
Разбуженный голосами Исиков моментально вскочил с дивана, стараясь придать своем заспанному лицу зверское выражение неусыпной бдительности.
Белобородов попытался последовать примеру лейтенанта – не в смысле выражения лица, а в смысле принятия вертикального положения.
– Лежать! – рявкнул Исиков с раздражением кинолога, обучающего беспородного пса породистым замашкам.
– Сам писал? – выстрелил в упор вопросом капитан.
– Допустим. А что, нельзя?
– Можно, раз дурная слава Тимоти Лири покоя не дает…
– Не упоминайте при мне имени этого ренегата!
– Хорошо, не буду. Пока. Но неужели это и есть то «доброе и вечное», которое ты, как писатель, должен пробуждать в читателе?
– Настоящий писатель должен пробуждать сомнения…
– В своей психической нормальности?
– Ну, если больше нечего пробуждать…
– Ладно, – кивнул Аргутинов, – давай считать, что ты в нас пробудил эти самые сомнения. Мы – я и Исиков – всей подкоркой усомнились в здравомыслии и всей душой возжаждали твоего доброго наркотика. Желаем отдохнуть от служебных передряг. Исиков, ты хотел бы прибалдеть без последствий?
– Без каких? – настороженно уточнил Исиков.
