НП № 5 сообщал о неоднократных незаконных проникновениях в дом Кульчицкого во время его отсутствия. Неприкрытое нахальство проникавших, а также слабая маскировка их действий, санкционируют предполагать в них сотрудников органов безопасности… Тут Аникеев крякнул и потянулся, было, к телефону – предупредить Стаса, но вовремя передумал: помочь он ему все равно ничем не может, так зачем зря нервировать?
Камердинер Марафета (кодовое имя «Рифмач») доносил, что за последние двое суток его хозяин неоднократно пытался связаться по различным каналам, в том числе интернету и спутниковому мобильнику, с несколькими городами в Швейцарии (Лозанна, Цюрих, Берн) и одним в Великобритании (Лондон). Имел приватную беседу с Пряхиным (кодовое имя «Потап»). В беседе затрагивались следующие вопросы: 1) Кульчицкий и его внезапное исчезновение; 2) Новое местонахождение реставрационной мастерской Кульчицкого (прежнее покинуто в спешном порядке); 3) Исчезновение охранника по кличке Шпоня (Рифмачом высказано предположение, что указанный охранник находится в панических бегах по причине нечаянного приобретения смертельно опасных сведений. Характер сведений в беседе не затрагивался)… Аникеев почесал в затылке, потер виски, упер подбородок в ладонь. А ведь Стас ему об этой мастерской даже не заикнулся! Нет, все же деньги сволочная штука, портят человека. И без них хреново, и с ними не всегда хорошо. Особенно если нет к ним привычки – прочной, наследственной, облагороженной традициями. А у нас ни у кого и в помине нет ничего такого. Потому наши богатеи так нас раздражают. Да и не только нас. Слава Богу, в смысле – глаза б мои не видели, насмотрелся на этих «новых русских» в Мюнхене. Богатство им идет, как корове седло!..
Оперативно-следственные мероприятия, предпринятые по факту нападения на НП № 2 и дорожно-транспортного происшествия, спровоцированного неизвестными в отношении ГПО (группы поддержки и обеспечения), привели к установлению факта причастности к данным инцидентам некоего формирования (организации), базирующегося в пансионате «Солнышко», среди сотрудников которого детективом-стажером Мирошником была опознана в качестве одной из участниц нападения на НП № 2 некая Кликушинская Э. С. (согласно данным регистрационного журнала пансионата). Техническая оснащенность, режим секретности и строгая дисциплина однозначно свидетельствуют о том, что мы имеем дело с подразделением какой-то из спецслужб, скорее всего, российского происхождения. Какой именно – выяснить пока не удалось… А я что говорил! – возликовал мысленно Аникеев. – Какая к черту мафия! Спецура – она и в Африке спецура…
Ликование по поводу своей прозорливости сменилось крайней озабоченностью обилием спецслужб в отчетах. Образно выражаясь, куда ни ткнись, везде чекист. Предстояло принять трудное решение: ставят ли под угрозу проект действия какой-либо из этих спецслужб, и если ставят, то, что ему, Аникееву, надлежит предпринять: сидеть, сложа руки, или…
Александр Николаевич помотал головой: нет, на усталую голову такие вопросы не решаются. Следует оставить ее в покое на все те же три сотни минуток здорового сна.
Аникеев запер кабинет, предупредил Марусю, вышел на улицу, остановил такси и велел отвезти себя домой. Адрес ему называть не пришлось, любой таксист в Южноморске знал его назубок – с тех самых пор, как охранно-розыскное предприятие «Дельта-поиск» провело с извозчичьей корпорацией разъяснительную работу о вреде рвачества, хапужничества и грубиянства…
Все же сильна в российском человеке совковая закваска. Широта души, обнимая весь мир, с пренебрежением минует собственное тело. Даже десять лет прозападной жизни и год стажировки в лопающейся от сервиса Германии, не надоумили Аникеева уяснить то, что в процветающих странах просто всасывают с молоком матери (архаичное выражение, обозначающее детскую смесь, получаемую младенцем через пластиковую соску), а именно: хочешь выспаться, отдохнуть без внезапных визитов и телефонных звонков, бери номер в отеле, вешай на дверь соответствующую табличку, и вперед – к сретенью летаргической истины.
Аникеев понял свою ошибку уже, будучи в собственном подъезде, уже нажимая кнопку вызова лифта. Мол, черт с ним, с родным потолком, обойдусь наемным, родной целее будет. Но накопившаяся усталость не позволила воспользоваться припозднившейся умной мыслью. Возвращаться на улицу, опять ловить такси, искать гостиницу, снимать номер, заполнять бланк, когда ты уже почти дома… Да пропади все пропадом! Телефон отключу, звонок отвинчу, окна заколочу, чтоб без слов было ясно: все ушли на фронт и кланяться велели. (Заметьте, возня с молотком и отверткой кажется нам меньшим физическим бременем, чем визит в отель в комфортабельном автомобиле.)
