Возможно, это не было провокацией, возможно, это была месть за потрясение, которое он только что испытал. Алихан, однако, не стал дожидаться ответа; мельком взглянув в глаза собеседницы и без труда обнаружив в них дикую смесь гнева, страха и бесшабашной готовности к подвигам, поспешил сам ответить на свой вопрос.
– Вижу, что хотите. Я вас принимаю за глубоко законсервированного агента русской разведки и мне хотелось бы знать – так, на всякий случай, – не подверглись ли вы расконсервации на днях?
Глаза Анны Сергеевны медленно пришли в норму своего обычного свечения, яркости и силы тока, чувственные губы скривила вялая улыбка.
– Нет, не подверглась. Не верите, что я уволена подчистую, не верьте. Только не говорите, что вы предвидели такое развитие событий, а Игорь Суров есть ваш агент-провокатор, отвлекающий внимание от главного к побочному…
– Вопрос с этим Игорем пока открыт для любых истолкований, в том числе для самых очевидных. А вот ваша попытка прищемить нос Аникееву в Казачьем Тыне как-то плохо вяжется с вашим увольнением подчистую…
– Я даже не знала, что он отправился в эту дыру. Да и откуда мне было это знать, если семья его в отъезде и у него нет полезной привычки обсуждать свои планы с самим собой вслух? Если ему там что-то прищемили, то поделом ему, но я тут ни при чем. Не верите? И не надо. Видимо, вам это необходимо, чтобы быть в тонусе.
– Видите, какие мы разные. Мне, чтобы быть в тонусе, необходимо постоянно напрягать свою подозрительность. А вам – периодически убеждаться, что и у других все не слава Богу: как в делах, так и в личной жизни, – рассудительно заметил Алихан.
– Ваша личная жизнь мне до лампочки! – доверительно сообщила Анна Сергеевна.
– К сожалению, не могу ответить вам тем же, поскольку ваши альковные похождение, так или иначе, сказываются на нашем проекте. А между тем, пора бы вам, Анна Сергеевна, остепениться. Вы уже не сама по себе, а как бы отец семейства. Да и общаетесь вы интимно все больше с какими-то двусмысленными, если не трехсмысленными особами. Та же ваша Вика, к примеру, кроме как у своего датчанина, состоит на содержании еще как минимум у двух спецслужб…
– А-а! – вдруг осенила Анну Сергеевну, собиравшуюся уже было запустить пустым стаканом в говорящего, гениальная догадка, – Я поняла, чего вы добиваетесь своими наглыми заявлениями. Вы хотите довести меня до нервного припадка. Хотите запереть в какую-нибудь из дядиных клиник, чтобы я не путалась у вас под ногами…
– Угадали, но не полностью, – перебил ее Алихан. – Я действительно хочу, чтобы вы не путались под ногами. В этом теперь отпала всякая необходимость. Но я не изверг, Анна Сергеевна, что бы вы там обо мне не воображали. Я хочу, чтобы вы забрали Машу с ребенком из роддома и незаметно исчезли из Южноморска. Здесь становится слишком жарко…
– И куда же мы должны незаметно отсюда исчезнуть?
– В Новую Зеландию. Прекрасная, тихая, красивая, не ведающая насилия страна…
– Да? Судя по Дику Френсису, я бы этого не сказала…
– Это у вас что, фамильное – черпать информацию о реальном мире из детективного чтива? – полюбопытствовал Алихан.
– Это не так глупо, как вам кажется, месье Алихан. Если реальный мир заимствует свои повадки у криминального чтива, то судить об этом мире по детективам, триллерам и боевикам, – значит обращаться к первоисточнику, – объяснила Анна Сергеевна. И победно улыбнулась.
– Браво, Квентин! – вдруг поаплодировал кому-то Алихан. – Ты добился своего – повальной тарантинизации кинозрительских мозгов.
– Терпеть не могу эту голливудскую нечисть! – скривилась оскорбленная в своих изысканных вкусах Анна.
– Босс! – включилась срочная связь с внутренней охраной. – Кульчицкий пытается незаметно улизнуть с вечеринки…
– Один?
– Как перст, сэр. Воспрепятствовать?
– Не стоит. Он кому-нибудь звонил?
– Дважды в два разных места. Причем оба раза менял сим-карту на новую.
– Куда и кому?
– В бар «Шкипер», спросил какого-то Сашу. Того на месте не оказалось. Второй звонок был в роддом. Он представился, ему сообщили, что и мать, и новорожденный чувствуют себя отлично и оба спят…
– Хорошо, Генри, спасибо. До связи.
Алихан обернулся к Анне Сергеевне:
– Вы часом не в курсе, что за дела у вашего бывшего жениха с вашей нынешней супругой?
– Маша мне не супруга, а друг! Это – во-первых. А во-вторых, как вам не надоест таращиться на эти пьяные рожи! Вырубите их к чертям собачьим!.. Нет-нет, подождите минуточку…
Алихан взглянул на мониторы общего плана, на которых под разными ракурсами разорялся один и тот же джентльмен, – мистер Стэнли Джадсон Эббот. Заморский гость был крепко навеселе: хихикал, хныкал, восторгался своей удачливостью, жаловался на судьбу, благодарил Провидение за оказию и одновременно пенял Господу Богу собственным своим Ему подобием. Время от времени он как бы приходил в себя и принимался звать по имени счастье всей своей жизни, – несравненную Асоль, предлагая ей руку, сердце и все свое имущество, включая банковские аккредитивы и пакеты акций «Дженерал Моторс», «Стандард ойл» и «Бритиш петролеум».
