Герои очерка, о которых пойдет речь, реальны, жизнь их сложилась так, а не иначе. Это учительская династия. Каждый из них достоин рассказа, каждый истово служит, говоря старомодным языком, на ниве просвещения.
Однако профессия этих людей не предполагает демонстрации всех сторон их личной жизни. Они имеют дело с учебниками и должны быть для них определенны, четки и даже несколько загадочны. Чрезмерное знание учениками личной жизни преподавателя отвлекает, мешает восприятию знаний. Кроме того, мне кажется, для большего эмоционального воздействия при воспитании детей преподаватель (в глазах учеников, конечно) должен быть лишен слабостей. Поэтому имена некоторых героев изменены.
Первый сон из прошлого
А сна-то как раз и не было. Так, обрывки, бессонница.
— Никогда, слышишь, никогда не говори мне этого слова! — крикнул он Илве. — Я его ненавижу: компромисс! Я не признаю этого!
И осекся.
Они все удивились: и Аусма и девочки. Оярс редко повышал голос. В этих местах не принято кричать.
— И вообще нельзя врать. — Он постучал костяшками пальцев о тетрадку, которую проверяла Аусма. Хотел сдержаться и не смог. — Врать глупо!
— Я вру? — глаза Илвы потемнели. — Я попросила тебя: не спрашивай меня завтра.
Ах, как плохо кончился вечер! Лучший вечер в ее жизни. И танцы, и зимняя дорога, и сосны, что шумели так таинственно, — все напрасно! И стихи Павила Розита:
Она уедет отсюда, вот что. Кончит школу и уедет.
Музыка и стихи продолжали звучать в ней. Илва не понимала, не хотела понять гнев отца.
Аусма поняла. Она закрыла тетрадку. Красиво написано. Способный мальчик Арис. Может быть, он станет поэтом?
Мальчик вырос, окончил с отличием сельхозакадемию и стал начальником гаража. Прекрасным начальником гаража. Но это было потом, позже.
«Среди ночи он проснулся, — писал Арис в синей линованной тетрадке. — Ему было покойно и легко».
Это вранье. В его возрасте спят крепко. Если только не стучат в дверь. Громко, требовательно. А это страшно.
Летом 1941 года, когда Латвия еще не была полностью оккупирована немецкими фашистами, из тайных убежищ выползли кадровые офицеры и унтер-офицеры латвийской буржуазной армии, айзсарги и прочий сброд, изгнанный народом в 1940 году. Началась расправа с мирным населением. Тем, кто уходил из районов, занимаемых оккупантами, стреляли в спину.
Жестяной двухметровый петух повернулся и кивнул мне. Вообще-то он крутился в зависимости от погоды: в дождь глядел на озеро, в сушь отворачивался. Но тут такое дело!
Снег начал падать вечером и шел всю ночь. Он засыпал еловый парк, черепичные крыши, замел дороги. Когда приезжаешь в маленький город, кажется, что он ждет тебя. В большом — не так, там ты чужой.
Затерявшийся в лесах городок простодушно открывал свои легенды, историю, свою жизнь. И даже развалины древней крепости будто ждали меня. Это был древний город, а люди в нем жили молодые, много молодых людей.
Старинная аптека, сколько ей лет? Двести? А Иветте, провизору? Чуть больше двадцати.
— Иветта, что вас больше всего радует?
— Стихи...
— Какого поэта больше всего любите?
— Вейденбаума... Ездили к нему с нашей классной руководительницей Аусмой. Это недалеко от Цесиса. Ходили там и читали стихи. Над нами немного смеялись, но это неважно.
— Иветта, но ведь Эдуард Вейденбаум умер более девяноста лет назад!
— Я знаю, — она поскучнела. — И при жизни его не было опубликовано ни одного стихотворения. Но Аусма так рассказывала о нем, что казалось, он встретит нас где-то за поворотом. Мы и по родным местам Райниса ездили, и Лайцена — это недалеко. И еще Аусма руководила драматическим кружком. Я была маленького роста и играла мальчишек.
— А кто играл героинь?
— Разные. Чаще всего девочка из старшего класса — Ария. Она работает здесь, в городе. Хирург.
С Арией мы встретились в горкоме комсомола.
— Что вы удивляетесь, — смеется она. — У нас, молодых, руки сильные, глаз верный, память хорошая.
— Не слишком самоуверенно?
— Уверенно. Хирург должен быть уверенным. У нас много молодых врачей. Вон жена Арманда, — она кивает на моего гида и переводчика, — главный гинеколог города. А ей 27 лет.
...Тихо в старинной гостинице, потрескивает камин, пахнет березовым дымом. За окном ночь, светлая, лунная. Удивительный город, колдовской. И герб у него удивительный — шапочка. Герб из легенды: о невесте, о нелюбимом женихе, о любимом парне. В день свадьбы девушка молила о буре, и буря пришла и смела деревню. Все утонуло в озере, плавали на водной глади лишь шапочка и фата. Они и сейчас видны; круглый островок и длинный.