Просто читать, просто мастерить, просто учить, нет, не то. Это ведь не развлекательная программа. Это школа, школа-восьмилетка. Она-то и должна дать основы образования и нравственного воспитания. Даже песни, которые Оярс пел с учениками и с дочками дома, имели свою «воспитательную нагрузку».
«Народные песни чрезвычайно многогранны, как и жизнь целого народа., которую они во всех подробностях изображают... Правильное и полное освещение народных песен дается правильным и полным пониманием жизни и мироощущения народа, судьбы его, сердца и духа, — писал К. Барон в 1890 году. — Образцом для себя почитаю саму народную жизнь, коей духовная сторона суть народные песни, так сказать, душа для тела».
...А химию он любил какой-то особенной любовью. И Менделеева почитал более других ученых. «Гениальный», — назидательно подняв палец, говорит Оярс Эдгарович. Достает какую-то тетрадку и читает вслух из «Заветных мыслей» Дмитрия Ивановича: «Дело обучения лежит на совести учителей» и еще: «Истинно образованный человек найдет себе место только тогда, когда в нем с его самостоятельными суждениями будут нуждаться или правительство, или промышленность, или, говоря вообще, образованное общество; иначе он лишний человек и про него написано «Горе от ума».
Сон, который повторяется
— Открой, — говорит он матери. — Открой, все равно придется открыть.
Волостной староста стоит, широко расставив ноги, постукивая кнутовищем по сапогам. Этим же кнутовищем он стучал в дверь.
— Ну что, — говорит староста, усмехаясь, — твой сынок все еще болеет этой детской болезнью?
— Зайди посмотри.
— К черту. А вдруг и впрямь он заразный?
...Это было страшное время. Для охраны важных объектов в Риге формируется отряд. Вскоре из него вырастает батальон «службы порядка».
Был отдан приказ: призвать всех мужчин рождения 1919—1924 гг. Наиболее смелые и стойкие бежали в леса, пытались связаться с партизанами.
А его час уже пробил, час, после которого вся последующая жизнь пошла так, а не иначе. Час этот выглядел весьма прозаически — запуганный и растерянный Оярс был мобилизован на железнодорожные работы со своей повозкой, на собственном пропитании на неопределенный срок. За невыполнение приказа тюрьма, смертная казнь.
Через четыре месяца он заболел свинкой и сбежал. Вот и вся история. А сколько лет снится.
Утро наступает, Аусма встала, готовит внуку завтрак. Вчера Илва подкинула им парнишку. Илва увлекающаяся. Вот прошел призыв заводить личное хозяйство, они с мужем моментально двух телят купили, возятся с ними. А не подумала, останется ли у нее время готовиться к занятиям? Школа-то у них ведь сельская, на последнем уроке не обязательно с учениками прощаются.
Пора и ему вставать. День впереди длинный-длинный.
Они оба ушли на пенсию, он и Аусма. Ее провожали торжественно, она всплакнула, потом смахнула слезу — это у нее быстро — и сказала, что еще бы преподавала, да силы не те и молодым надо дорогу уступать.
Почти сорок лет проработал он в школе, никогда ничего о своем прошлом не скрывал. И когда пять раз выбирали его депутатом сельсовета, тоже все про него знали.
Пора вставать, пора. Начинается туманное утро. От холодной росы стынут валки подсыхающего сена, порывистый осенний ветер гнет яблоневую ветку, шумят, тяжело качаясь, ели в лесу.
Сейчас внук позавтракает, оденется, подойдет к двери. Аусма ему ранец на спине поправит и на крыльцо выйдет. Будет смотреть, как идет он по тропинке в школу.
Начнется первый урок.
Войдет в класс Илва и спросит по-русски: «Дети, что вы видите на этой картинке?»
Придвинет вертящуюся табуретку к роялю Хилда, выпускница консерватории, она приехала преподавать в сельской школе музыку и пение.
Встанут около парт малыши-первоклассники, приветствуя свою первую учительницу — Лаймдоту.
Постукивая мелом по доске, начнет объяснять формулы Марта.
Пора и Оярсу подниматься. Дрова надо бы сегодня заготовить.
Мы стоим на берегу озера с замечательной девушкой, ее зовут Натта. Я в долгу перед Наттой. Она подарила мне город, и я полюбила его. А я ей ничего подобного подарить не могла. Озеро перед нами огромное, свинцовое, ели шумят. Ели величественнее, чем сосны. А по озеру плывет лебедь. И откуда он взялся-то зимой?
Когда встречаешься с творениями рук человеческих — будь то парк или дворец, — теряешь ощущение времени. И веришь в легенды, предания, сам становишься частью их. Ну как, например, не верить в историю о невесте, о фате, о шапочке. Вот он, остров, самая настоящая шапочка. Откуда же он тогда взялся?
— Смотрите, — Натта запрокидывает голову, показывает на верхушку ели, — это колесо Екатерины I. Ведь она из этих мест.
На макушке высоченной ели и впрямь колесо!
— Она здесь ехала, карета сломалась, колесо отлетело. Екатерина рассердилась и швырнула колесо. Оно упало на маленькую елочку. Теперь елочка выросла, не верите? Думаете, сказки? Я в школу по этой дороге ходила, и всегда это колесо было. И мама, сколько себя помнит, колесо видела...