— К сожалению, сегодня вокруг ребят бушует море родительского эгоизма, тщеславия, лицемерия. «Папа велит пол подметать, а ты не слушай, не порти свои руки!», «Мой ребенок — одаренный, у него большое будущее, картошку я и сама за него почищу!» — Юлия Николаевна смешно изображает «в лицах»: — «Ну вот еще, будет мой ребенок помои выносить, на это свекровь имеется!..» Мало ли таких и им подобных высказываний приходится слышать! Отсюда парадокс педагогики: учительская работа предполагает, что родители — союзники школы, что сами они — люди воспитанные, что их не переламывать, не перевоспитывать надо, а только направлять рукой более опытного наставника. Однако зачастую родителей надо именно переламывать, именно перевоспитывать, преодолевая сантиметр за сантиметром их косность, узость интересов, педагогическую неграмотность. Школа в таких случаях начинает гнаться за «двумя зайцами», раздваиваясь между детьми и родителями...
Я вздыхаю, я устал, сознаюсь себе в этом и хочу отдыха. Но больше, чем отдыха, я хочу истины, непререкаемой правды, авторитетных рецептов. Как с ними надо, с детьми?.. Как с ними надо, чтобы они меня, отца, уважали, чтобы они меня любили не только сегодня?.. Ведь я бываю до обидного беспомощен... Вот недавно было: уложил я Саньку — своего «старшего» — в кровать, прочитал ему сказку, принес кружку с молоком. Санька выпил молоко, вернул кружку, посмотрел на нее пристально.
— Папа, я завтра пойду далеко-далеко, в большой магазин. И там куплю нового папу. Он будет совсем как ты. Но только без очков.
— Тебе не нравится, что я в очках?
— Не нравится!
— Может быть, мне уйти к другому мальчику?
— Нет, не надо... — Санька явно поколебался, прежде чем ответить.
Я попрощался, пожелал «спокойной ночи» и ушел. И очень было грустно. Уже началось обсуждение моих недостатков... Достоин ли папа своего сына? Нужен ли папа своему сыну?..
— Как мне кажется, любой взрослый, собравшийся выступить в роли родителя, должен начать с «суда над собой»! — Юлия Николаевна продолжает свой монолог о воспитании. — Строгого «суда», беспристрастного, жестокого, может быть! Плохо, если до появления ребенка человек не сознавался себе, каков он есть, теплее ли другим на свете от того, что он существует. Именно с воспитания себя или хотя бы с попытки понять себя начинается воспитание ребенка!..
«Поздно себя воспитывать, когда ребенок на тебя смотрит! — хотел я возразить. — Себя воспитывать нужно раньше!..» И мне вспомнилась одна сценка. Было так: Санька подошел ко мне и... укусил за ногу. Первое мое движение — отдернуться и подшлепнуть сына. Тут же я пожалел об этом. Укусил он меня небольно, и я его шлепнул рефлекторно, не думая. Санька замер после моего удара. Словно ждал какого-нибудь сигнала с моей стороны, а сам не знал, как реагировать: заплакать или не обратить внимания... Я замер тоже, и так мы «противостояли» минуту-другую. Потом Санька все-таки обиделся: не заплакал, но помрачнел. «Не хочу с тобой!» — пробормотал и ушел на кухню. Жена сказала что-то, послала Саньку назад к папе, и Санька отчетливо сказал: «Папа плохой!..» Мне стало так стыдно после его слов, как никогда еще не бывало. Почувствовал себя словно бы больным. И когда мы все сидели за столом, обедали — я боялся посмотреть Саньке в глаза... Чуть погодя Санька «простил» — заговорил со мной весело, как ни в чем не бывало. Но я запомнил накрепко, чем мой шлепок обернулся.
— ...Вы, я вижу, устали, — Юлия Николаевна глянула, оценивая. — Вот что я хочу сказать напоследок. Ребенок — огромное счастье и огромной важности забота. Мы должны видеть, чувствовать, пони
мать, уважать его. А не только одевать и кормить. В этом родство и заключается, по-моему: в напряжении душевных сил, в страстном желании «узнавания», в ежедневном «обретении» ребенка...
«Я действительно порой чувствую себя уставшим от своих сыновей, — подумал я. — Их энергия, их безоглядный напор вынуждают и меня быть энергичным, собранным... А так хочется иногда расслабиться, ни о чем не думать... Наверное, в этом и есть смысл родительского самовоспитания — в стремлении всегда быть энергичным и собранным, всегда быть «отцом» — наперекор своему эгоизму, своей лени...»
ШКОЛА
Школа возникла внезапно. Мгновение назад она не замечалась, не угадывалась за домами, за деревьями. И вдруг вынырнуло уютное двухэтажное здание. Цвет у него радостный: будто вечно освещена школа солнечными лучами.
Кабинет биологии на втором этаже. Маленькая табличка на его дверях: «Лучший кабинет области».