Часто вспоминаются Александре Николаевне Афонской прожитые годы. Их было немало — восемьдесят шестой идет. И сорок лет из них прошли в школе. Сколько учеников было у нее! Трудно сосчитать. Озорные и прилежные, непосредственные и тихие — но все такие родные, любимые. Как-то у них сложилась жизнь? Впрочем, «ребятишек» сейчас и не узнать. На днях подошел к ней на улице седой грузный мужчина. «Александра Николаевна, вы меня помните?» Ну как распознать в этом солидном человеке худенького первоклассника тридцатых годов?
В соседней комнате зажигается свет. Опять Шура, внучка, не спит. Вернулась из театра — уже ночь на дворе. А еще кипа тетрадок дожидается своего часа. Кому-то тройку на уроке поставила, переживает. По себе знает Александра Николаевна: трудную работу себе выбрала внучка. Помнится, когда надумала Шура поступать в педвуз, идти дорогой бабушки, мамы и отца, предостерегала ее: проверь свои силы, свой характер. Не каждый сумеет всю душу без остатка, всю жизнь до минутки отдать чужим ребятишкам, полюбить их, как любят близких людей. Предупреждать предупреждала, а сама радовалась, когда Александра-младшая только отшучивалась: «У меня, бабушка, на роду написано учителем быть».
Когда Шура, теперь уже Александра Юрьевна Горбачева, стала работать в школе, Александра Николаевна не вытерпела и пошла к ней на урок. Уходила успокоенная: профессия учителя Шуре по плечу. Трудный класс достался внучке, а с ребятами — полный контакт. Энергия, оптимизм — понятно, привилегия молодости. Но откуда у нее в двадцать с небольшим лет мудрость педагога, доброта и понимание зрелого человека? Словно с молоком матери-учительницы впитала она б себя то, что и делает человека учителем — не по должности, по призванию. А может быть, и в самом деле «на роду написано»? Их род — Афонских, породнившийся с Луковкиными, а через них с Дешиными, талантлив на учителей. Даже если приблизительно прикинуть — на всех около 800 лет педагогического стажа набирается. Не одну учительскую династию насчитывает этот род.
Память возвращает Александру Николаевну в село Шапкино, что в Наро-Фоминском районе Подмосковья, туда, где прошло ее детство.
В селе Афонских уважали: дружная, крепкая семья. Особенно заметен был отец: и музыкант прекрасный, и художник. При этом труженик был, каких мало. Это он отправил старшего сына Василия учиться в город. Вслед за ним уехала в Боровск Нина. Пришел черед Александры. Во всем отказывали себе родители, чтобы видеть детей образованными. Рано ушел из жизни Николай Григорьевич. Тогда старшие взяли на себя заботу о младших, поднимали на ноги, давали образование. Случайно ли, что четверо из детей Афонских стали учителями?
Александра Николаевна показывает мне альбом, медленно переворачивает листы, подолгу задерживаясь взглядом то на одной фотографии, то на другой. Каждая — история ее судьбы и вместе с тем — судьбы ее страны, ее народа.
В 1919 году выпускница Боровской женской гимназии впервые вошла в начальную сельскую школу учительницей. Вошла, чтобы долгие десятилетия не расставаться с ней.
На поблекшем снимке тех лет — Александра Николаевна в окружении своих учеников.
Не было тогда тетрадок и учебников. Не было дров, чтобы отапливать школу, зачастую приходилось самим ездить за ними в лес. Бывало, что и без зарплаты работали. И все-таки работалось радостно Жажда, с которой впитывали в себя ученики знания, окрыляла, придавала сил.
— Я до сих пор вспоминаю своих первых учеников с большой благодарностью, — говорит Александра Николаевна. — Как они тянулись к знаниям, с какой самоотдачей работали! С нынешними школьниками, по Шуре сужу, труднее. Избалованнее стали, самоувереннее. Правильно реформа ставит вопрос о трудовом воспитании детей. Трудом оценивается человек, с труда он начинается.
Сама Александра Николаевна — большая труженица. Так говорят о ней все, кто ее знает. Можно ли подсчитать, сколько верст прошагала учительница от деревни к деревне, доставляя книги, которых очень ждали, каждый приход учителя-книгоноши был событием.
А сколько радости приносили и большим, и маленьким жителям окрестных сел немудреные спектакли, которые ставили школьники по сценариям своей учительницы! Не было специальных костюмов, не было декораций. Но каждая постановка оставляла в сердце и зрителей, и участников светлое чувство. Настоящим очагом культуры стала школа, в которой работали молодые тогда учителя Александра Николаевна Афонская и ее муж Николай Матвеевич Луковкин.
— А как же по-другому? — в темно-карих глазах учительницы загорается искорка удивления. — Как же научить ребят в каждое дело душу вкладывать, если не делаешь этого сам? По-моему, это прямая обязанность учителя.