Александра Николаевна волнуется, то и дело поправляет седую прядку волос. Видимо, она немало думала о том, какие люди входят в школьный класс. Сколько на своем веку она видела учителей, для которых работа кончалась сразу же за школьным порогом. Не случайно в документах реформы, которые бережно хранит Афонская, подчеркнуты строки: «Улучшить отбор молодежи для учебы в высших учебных заведениях, ведущих подготовку учителей». Очень вовремя поставила реформа этот вопрос. Равнодушные, черствые люди опасны для школы. Страна им доверила растить своих юных граждан. Где, как не здесь, важен личный пример педагога...
Зардевшись, Александра Николаевна легко поднимается со стула. Несмотря на годы, она очень подвижна.
— А что вы хотите? — смеется она. — Когда-то с ребятами по Военно-Грузинской дороге прошла. Помню еще, соревнование устроили, кто первый один участок пробежит. Приз, огромный торт, мне достался. Вместе с ребятами съели. Где-то фотография была...
Александра Николаевна снова берется за альбом. Аккуратно поправляет между страницами потертый листочек бумаги.
— Это с войны осталось. Тяжело об этом вспоминать...
Голод, бомбежки, смерть... Несколько месяцев хозяйничали в родном Наро-Фоминске фашисты. В те дни и появились у нее первые седые пряди волос. А ведь только-только за сорок перевалило...
Листочек, который так старательно прячет Александра Николаевна, — справка, в которой сказано, сколько дней она отработала на восстановлении города.
— У бабушки еще медаль есть: «За доблестный труд в Великой Отечественной войне», — вступает в разговор средняя внучка.
— Нина! — укоризненно качает головой Афонская.
— Бабушка про себя все равно ничего не расскажет, — продолжает та. — Как нашим пленным хлеб подбрасывали? Как тебя, когда на заснеженном поле колоски подбирала, чуть немец не застрелил? Как школу, из которой фашисты конюшню сделали, расчищала?
Александра Николаевна смахивает с морщинистой щеки слезинку. Все это было. И ничего никогда не забудется.
— 26 декабря освободили город. Вскоре начались занятия, — добавляет Нина и с любовью смотрит на бабушку. А та, примостившись на краешке стула, маленькая, хрупкая, не знает, куда деваться от смущения.
— Мама очень не любит, когда о ней говорят, — подсаживается Нина Ивановна, невестка. — И ордена надевает только в исключительных случаях...
Орден Ленина и орден Трудового Красного Знамени, медали — награды, которыми удостоила Родина учительницу Афонскую.
— Да что вы все обо мне! — не выдерживает наконец Александра Николаевна. — В доме столько учителей!
Не часто случается, когда семья может провести свой домашний «педсовет». А вот в квартире Луковкиных именно так и происходит. Не колеблясь, пошел по стопам матери сын Юрий, Юрий Николаевич. Был учителем, теперь директор Апрелевской вечерней школы. Правда, его ученики мало напоминают малышей из начальных классов, которых доводилось учить Александре Николаевне. Уставшие после рабочей смены взрослые люди собираются по вечерам на уроки. Нужен особый такт, высокое профессиональное мастерство, чтобы увлечь их своими и без того нелегкими предметами: математикой, физикой. Юрий Николаевич и его жена Нина Ивановна, тоже преподаватель этой же школы, считают, что педагоги вечерних школ обязательно должны хорошо знать производство, на котором работают их ученики. В Апрелевской вечерней школе занимаются в основном рабочие завода грампластинок. От самых простых до самых сложных заводских операций изучили учителя, чтобы сделать свои уроки более доступными, понятными и творческими. Переживают за каждого ученика, понимая, как нелегко совмещать работу с учебой. Но у опытных, вдумчивых педагогов это отнюдь не означает нетребовательности, которая — и это отмечается в документах о реформе общеобразовательной и профессиональной школы — стала одним из серьезнейших недостатков в работе вечерних школ. Неприятие всякого рода фальши, самообмана — «фамильная» черта всех учителей этой династии.
— И меня Луковкины втянули в эту профессию, — улыбается Нина Ивановна.
Девчонка из села, она никогда не задумывалась в детстве о педагогической стезе. Кончив школу, пошла на завод, вышла замуж за Юрия Николаевича. И сама не заметила, как с большим интересом стала вслушиваться в семейные профессиональные разговоры, принимать в них участие. Этот интерес заметили близкие, посоветовали идти учиться.
Принять решение было нелегко. 27 лет — это еще не много, но уже и не мало. И на руках двое маленьких детей. «Ничего, поможем!» — успокаивали ее свекровь и муж. И Нина Ивановна решилась.
— Теперь сама радуюсь, что так жизнь сложилась, — задумчиво говорит она.
Подтянутая, стройная, если бы не рано поседевшие волосы, она казалась бы совсем молодой. И не скажешь, что у нее три взрослые дочери и двое внуков.
— А я, может быть, и не совсем традиционная бабушка, — возражает Нина Ивановна. — В походы люблю ходить, такие, чтобы чувствовать усталость длительного перехода. Петь люблю. В театры, на концерты — всегда с удовольствием. Это у нас семейное увлечение.