Но беда даже не в том, что частенько на заседаниях комиссий, штабов и прочих органов самоуправления разговор ведут за ребят сами педагоги, а в том, какому подходу к школьной жизни, к личности ученика учат они ребят при этом, передавая им не лучшие образцы педагогической демагогии — нотации, абстрактные нравоучения... И самое главное, что «самоуправление» сводится при этом главным образом к усилению контроля, давления на личность — да и только. Не получается ли при этом, что из жестких рамок учительского контроля, укрепленных многочисленными ребячьими структурами, начисто выпадает то, что создает духовность, особый нравственный климат школы: интерес к внутреннему миру растущего человека, стремление не только и не столько пресечь нарушения им школьного режима, сколько раскрыть его личность, видеть в нем в первую очередь доброе, хорошее, без чего абсолютно невозможен рост человека.
«Не допустить... прекратить... остановить — так складывается логика мышления учителя, — с горечью пишет известный педагог М. П. Щетинин. — Потому так остер, так наметан наш глаз на то, что «нельзя», что «не так», почти равнодушно скользя по тому, где «так», где достижения. Учительская склонна скорее к тревожности (это ее нормальное состояние), нежели к радости. И не только учительская. Однажды я спросил у секретаря комитета комсомола школы: «Когда вы последний раз приглашали на комитет комсомольца, совершившего добрый, хороший поступок?» Секретарь посмотрел на меня как на великого шутника: «Разве за хорошее вызывают на комитет?»
Честно говоря, я не могла разделить в одной из школ радость десятиклассника Володи, члена «группы порядка», по поводу того, что двое его подшефных «трудных» пятиклассника, едва увидев его в коридоре, пытаются спрятаться: «Знают ведь, что дневники проверять буду!» — с гордостью объяснил Володя. В тот день на заседании группы заслушивали его отчет о работе с подшефными. Все было в отчете — и анализ успеваемости, поведения, и сведения о семье, но вот когда мы спросили Володю, что же за люди все-таки эти двое мальчишек? — он опешил: «Тяжело сказать...»
Не с этого ли начинается формализм — пусть и при самой бурной деятельности комитетов комсомола, учкомов, штабов и групп, когда во всей этой деятельности отсутствует главное: человечность, тонкое нравственное зрение комсомольских и пионерских активистов? Вот чему надо бы учить их в первую очередь. Иначе именно здесь, в стенах школы, и теряется, очевидно, тот самый «человеческий фактор», который потом мы так усердно ищем на производстве, в сферах взрослой жизни.
Дело в том, что в лучших школах и сами ребята сознают потребность в «очеловечивании» всей комсомольской работы. В комитете комсомола 21-й школы зашел у нас разговор о том, что же считать сейчас главным делом комсомола.
...— Комсомол всегда должен быть там, где труднее всего! — отчеканил Виталий Глеков, ответственный за военно-патриотический сектор, командир «группы порядка».
— Раньше комсомольцы всегда что-то строили... — неуверенно вступила в разговор Света Федотова, председатель учкома.
— ...А теперь нужно строить людей! — Это — самое главное! — встряхнула светлыми прядями Оля Белюсенко, секретарь комитета комсомола. — Но если бы знать как? — И она мучительно свела тонкие брови, повернувшись к своим ребятам.
Оставим этот вопрос Оли открытым.
Каждое утро я отправлялся в школу с одним желанием — быть свидетелем поиска. Здравого, хорошо обдуманного, самостоятельного и так необходимого реформе. Особо острая потребность в этом появилась после чтения многочисленных планов, списков мероприятий, стендов, посвященных школьной реформе, на которые, кроме меня, никто в школах внимания уже не обращает. Но тем не менее призывы на стендах своевременны и актуальны, а передовая одной из пионерских газет заголовком своим спрашивала: «Что ты сделал для реформы?» Вопрос понравился, и я стал думать, кому же целесообразнее его задать. Решил — учителю. От него в большей мере зависит, не останется ли реформа только красивым стендом в школьном коридоре. Лучше — молодому учителю. Он и по возрасту ближе своим воспитанникам, и, что называется, «не в плену традиций».
Учительские комсомольские организации в большинстве новгородских школ невелики. Как-то так получилось, что секретарями почти всюду избраны учителя начальных классов. Они терпеливо выслушивали мои вопросы о старшеклассниках и рассказывали про младших. Куда денешься от специфики?