— Ищем. На подозрении несколько человек. Но твердой уверенности, что мы вышли на след изменника, нет. Понятно, что это не рядовой воин, а боярин или воевода. Только кто? Огульно никого обвинять не можем. Потому ждем, когда он себя проявит, и раскидываем сети.
— Да — да, — поддержал его Доброга. — Ошибиться нельзя.
Они замолчали и снова переглянулись. У меня появилось ощущение, что вожди хотят сказать мне что-то важное, но пока не определились, как это подать.
«Надо их подстегнуть», — подумал я и сказал:
— Братцы, мы с вами витязи. Так что давайте говорить прямо. Что у вас на уме?
— Ничего от тебя не скроешь, — усмехнулся Доброга.
— Мы не первый год знакомы, — я тоже улыбнулся. — Так о чем речь пойдет?
Доброга немного помолчал, собрался с мыслями и ответил:
— Вадим, мы долго думали, прикидывали, сколько сил у врага и сколько у нас. Строили планы, советовались с лучшими людьми Венедии и поняли, что нам не одолеть этот Крестовый поход. Никлот осознал это раньше нас, и потому готовит большой исход своих племен. А мы надеялись, что выстоим. Но морской поход к берегам Франции и события, которые происходят в нашем союзе, показали, что полного единства между нами нет. А без этого крестоносцев не удержать. На следующий год мы потеряем земли бодричей, лютичей и Бранибор. На второй год поморянские земли. А потом агония. Будем биться за острова. Однако как долго мы сможем удерживать Руян, Борнхольм и Зеландию? Два — три года и все равно конец.
Доброга замолчал и, хотя я понимал, что он прав, все-таки попытался ему возразить:
— Не все так плохо. У нас есть союзники и нам поможет Русь.
— Союзники себя уже показали, пограбили католиков, и домой ушли. А Русь с нами до тех пор, пока это выгодно царю. Сам говоришь, что он снова с ромеями торгует. И когда ты пойдешь в Крым, не удивляйся, что русские полки закроют тебе дорогу. Ведь царю в убыток разорение ромейских городов. Разве я не прав?
— Ты прав, — согласился я с ним. — Но мы все же умоем крестоносцев кровью и многое во время войны может произойти.
— Например? — Доброга вопросительно кивнул.
— Есть убийцы, которые могут убить императора Фридриха. Есть крепости, в которых можно биться с католиками годами. Есть степняки, которых можно послать в Европу…
Он меня прервал:
— Вот про степняков мы с тобой и хотели поговорить. Помнишь, ты рассказывал про Великого Потрясателя Вселенной?
— Чингисхана?
— Да.
— И что?
— Ты сможешь стать таким вождем, как этот самый Чингисхан?
«Интересно, — промелькнула у меня мысль. — Недавно прикидывал, смогу ли я стать степным каганом, а теперь об этом говорит Доброга. Видимо, сходятся наши мысли».
— Могу, — ответил я. — Но на это нужно время.
— Сколько?
— У Темучина, который стал Чингисханом, на это ушли десятилетия.
— Но ты ведь умнее чем он, опытней и у тебя будет наша поддержка.
— То есть ты хочешь, чтобы я оставил Зеландию, а сам занялся Диким полем, объединил половцев и прошелся по Европе?
— Пока я хочу, Вадим, чтобы ты всерьез подумал над этим. Мы — центр силы. Но против нас десятки таких центров. Удары посыплются со всех сторон и необходимо сделать так, чтобы католикам стало не до нас. Я уже сказал — продержимся пять лет, не больше. А затем придется бежать на север, в Винланд или еще куда. Однако это снова будет отсрочкой. Рано или поздно нас настигнут и добьют.
— Хорошо, Доброга, я подумаю над твоими словами.
— Когда ждать ответ?
— Дай мне три дня.
Три дня на принятие решения, которое изменит мою жизнь, а возможно, что судьбу всего мира и кардинально повернет исторические процессы в иное русло, срок небольшой. Я должен был крепко подумать и посоветоваться с людьми, которым доверял. Поэтому, покинув Аркону, я вернулся в Рарог, заперся в своих покоях, сел возле окна с видом на море и постарался успокоиться. А потом, отрешившись от всех мелочных забот, сконцентрировался на решении основной задачи и стал сам с собой вести мысленный диалог.
«Что мы имеем?»
«Сейчас конец лета. До начала Крестового похода осталось максимум девять месяцев. На стороне противника вся католическая Европа и Константинополь. На стороне ослабленных венедов пруссы, шведы и русичи, часть финнов и норгов. При этом не факт, что Русь заступится за нас. Наверняка, ромеи отвлекут царя или поставят его в такое положение, что он даже поляков трогать не осмелится, ибо выгода пересилит договоренности. Так что, как ни крути, Доброга и Рагдай правы — нам конец».
«Движемся дальше. Возможно ли собрать половцев, подчинить их и пройтись по Европе, выжигая вражеские города? Пусть это не будет полноценным вторжением, а всего лишь долговременным рейдом двух — трех туменов. Есть перспектива или нет?»
«Об этом разговор уже был. Организовать это реально и можно вспомнить походы аваров, булгар хана Аспаруха или угров. Но сроки нереальные. За девять месяцев стронуть сотни тысяч людей не получится. Ведь недостаточно просто отправить конницу в бой. Помимо этого придется обезопасить тылы и обеспечить кочевья, которые останутся без кормильцев».
