В отделе сказали, что Гараев не появлялся. Да и не мог он появиться, потому что у него запланирована на сегодня работа в горах. Но вернуться он обязан был к четырем часам. Нужно было кое-что обсудить. И когда Денис вернулся, уставший, но довольный, Алексей заговорил серьезно, старясь дать понять даже по интонациям, что сейчас он для Гараева сотрудник контрразведки Смерш, а тот — офицер Красной армии, к которому есть несколько вопросов, и вопросов серьезных. Надо отдать должное Денису, он все сразу понял и насторожился.
— Что? Серьезный разговор ко мне? А мне казалось, что мы тут который день занимаемся очень серьезными вопросами. Куда еще-то серьезнее?
— Есть куда быть еще серьезнее, — заверил Алексей, поставил стул напротив Гараева и уселся на него. — Давай на полном серьезе, Денис, мы на войне — и шутки в сторону. Я задаю вопросы, а ты отвечаешь. Отвечаешь полно и развернуто. Потом, если захочешь, я отвечу на твои вопросы, но думаю, что мы все обсудим досконально намного раньше. Итак, я узнал в комендатуре, что ты остановился в городе в доме по адресу: 2-й Садовый переулок, 12. Этот адрес тебе порекомендовали там, потому что хозяйка Нина Матвеевна Серегина зарегистрирована в комендатуре как желающая сдавать комнату командированным офицерам.
— Ну, так и есть! — пожал плечами Гараев, напряженно глядя на Зыкова. — А в чем дело?
— Стоп, сначала вопросы задаю я! — остановил его Алексей. — Еще кто живет в этом доме, кроме Нины Матвеевны Серегиной?
— Никто. Ее муж погиб еще в сорок первом, дочь перед самой сдачей города фашистам успела эвакуироваться к родственнице в Саратов. Нина живет одна.
Зыков отметил себе, что Денис назвал женщину не хозяйкой, не по фамилии или по имени и отчеству. Он назвал ее просто Нина. Значит, с ней он целовался на рассвете у дверей, значит, с ней у него сложились близкие отношения. Ах, как нехорошо получается!
— Во сколько вчера ты вернулся в ее дом? Точное время?
— Если точно, то в три пятнадцать ночи, — не задумываясь, ответил Гараев, становясь все мрачнее и мрачнее.
— Серегина была уже дома?
— Да, была. У нее дежурство в госпитале до двадцати часов.
— Бывают срочные дела, которые заставляют ее задерживаться на работе?
— Разумеется, как и у всех в военное время. Это все?
— Денис, у тебя любовные отношения с Серегиной?
— А вот это уже к моей службе никакого отношения не имеет! — начал злиться Гараев. — Если вас интересует мой моральный облик, то он в норме. Я хочу на ней жениться. Она порядочная женщина, вдова военного моряка, у нее дочь есть, и я ее удочерю. Смерш против? Я что-то вот этого не пойму. Вам какое дело, товарищ старший лейтенант? Она не подозреваемая, не ваша сотрудница, да и я не ваш подчиненный, я вам рапорт о намерении жениться писать не должен.
— Она подозреваемая, Денис, — спокойно ответил Зыков и, встав со стула, отнес его к своему столу.
— Что? — Гараев вытаращил на Алексея глаза и остался сидеть, подавшись всем телом вперед и не сводя глаза с оперативника.
— Что слышал, — буркнул Зыков. — Она подозреваемая. Тем более что у тебя с ней доверительные отношения. Это не может беспокоить меня как офицера Смерша, который проводит сложную операцию по противодействию работе вражеской диверсионной группы в Новороссийске.
— Рассказывай, с каких пор Серегина стала подозреваемой и какие для этого у тебя появились основания. Рассказывай, или я не уйду из этой комнаты, пока не услышу вразумительного ответа. Хоть под трибунал, хоть в штрафбат, но я не уйду добровольно. Говори, Алексей!
— Гражданка Серегина ведет двойную жизнь, Денис, — заговорил Алексей. — Да, она вчера задержалась в госпитале, но оттуда она ушла в двенадцать часов ночи. Где она была, мы пока не установили, но в два часа ночи она шла по ночной улице с подозрительным свертком. Она оглядывалась по сторонам и с неизвестными целями заходила на несколько минут в развалины. Потом она пришла домой.
— Я не знаю, где Нина была с двенадцати до двух ночи. Я думаю, что следует ее саму спросить об этом. Но я догадываюсь, что она выменяла у кого-то из женщин на еду или продуктовые карточки красивое шелковое нижнее белье. Это не запрещено законом военного времени. За исключением того, что она шла ночью без ночного пропуска. А в развалины зайти может любой человек, прости за пикантную подробность, по нужде. Но мы с тобой не будем это обсуждать. Мы мужчины и офицеры, а она женщина и вдова офицера. Надеюсь, на этом все подозрения закончились?
— Нет, на этом они продолжаются с новой силой. То, о чем я тебя спрашивал, это второстепенные подозрения, а самое главное впереди. Зачем сегодня утром после того, как проводила тебя на службу, Серегина с каким-то узелком отправилась в горы? Я шел за ней, Денис, до самой окраины, но она подсела на двуконную повозку к кому-то неизвестному и оторвалась от преследования. Тебе известны цели ее поездки в горы? Ты знал о ее намерениях утром?
— Нет, не знал, — медленно проговорил Гараев, опустив голову. — Но я знаю, что следует задать вопросы самой Нине, и мы получим от нее все ответы на эти вопросы. Это так сложно?
