Тихий условный посвист сзади. Володя обернулся и сделал знак Рите, чтобы замерла. Он приложил ко рту ладонь и так же тихо свистнул. Через несколько секунд почти беззвучно к ним пробрался Игорь Прокофьевич.
— Ну, как у вас тут дела, ребята? Замерзли?
— Ну что вы! — начала было Рита, но Володя сразу же сделал ей знак, чтобы замолчала. Он просто поднял большой палец вверх, чтобы учитель понял, что на их посту все в порядке, ничего подозрительного.
— Хорошо, — тихо произнес Игорь Прокофьевич. — Я вам перекусить принес. Тут в тряпице хлеб и сыр козий. А в бутылке теплый чай на травах. Ни звука. Не шелестеть бумагой и не звякните стеклом о камень.
— Как там? — Володя кивнул на второй пост, где дежурили их одноклассники Аля и Иннокентий.
Учитель улыбнулся, показал, как и Володя, большой палец и подмигнул. Ребята с готовностью улыбнулись в ответ любимому учителю, который теперь из-за всего пережитого, из-за нынешних переживаний стал для одноклассников еще больше любимым и уважаемым. И всем хотелось, чтобы скорее закончились эти бестолковые бессонные ночи. Хотелось увидеть настоящего врага, хотелось выследить его и, что греха таить, участвовать в его поимке, в перестрелке, проявить геройство. Чтобы было о чем рассказать в своей сочинской школе зимой.
— Смотрите! — громким шепотом вдруг сказал Володя и даже подался всем телом вперед, к пролому в стене.
Учитель схватил его за лодыжку, призывая замереть на месте. Они хорошо видели в лунном свете, как женщина в длинной шерстяной кофте и с каким-то свертком в руках, который она прижимала к телу, торопливо шла по улице, то и дело оглядываясь по сторонам. Потом она юркнула в развалины, за которыми наблюдали школьники. Все замерли так, что казалось, каждый слышит стук не только своего сердца, но и сердца своего товарища.
— Надо проверить, — прошептала Рита, но тут же замолчала, когда Володя ей шепнул: «Молчи».
Женщина появилась снова, она сбежала по камням на расчищенный тротуар, едва не упав. И по-прежнему она сжимала в руках сверток. Трудно было сказать, убавилось ли чего в свертке или нет.
— Володя, — учитель приник к уху школьника и зашептал: — Следить дальше, а я прослежу за ней. Не двигаться с места до прибытия Зыкова. В развалины не соваться. Вдруг там записка, и вы спугнете настоящего врага! Смотри, Володя, не наломайте снова дров с Ритой!
Игорь Прокофьевич исчез так же тихо, как и появился. Ребята восхищенно переглянулись и снова принялись наблюдать. А учитель шел за женщиной, то приближаясь, то отставая. Он вовремя прятался за камни, когда она оборачивалась. Дважды ему приходилось просто ложиться на землю. Ночь была тихой, вокруг ни души и, как назло, ни одного патруля. Может быть, это и хорошо, что не встретился патруль. Иначе без ночного пропуска Игоря задержали бы. И наблюдение, слежка сорвались бы. Интересно, есть пропуск у этой женщины?
Примерно через пятнадцать минут женщина вышла к нескольким домам за дорогой, которые не пострадали в результате боев. Там были тенистые старые сады, много яблок. Игорь не бывал в этой части города, но знал, что дорога ведет к вокзалу и в другую сторону — на выезд из города. Интуиция подсказывала, что женщина достигла цели. Она еще раз обернулась и торопливо подошла к одному из домов, просунула руку в калитку и открыла ее. Сделал она это так, что сразу понятно, что она умеет открывать этот запор и делала это сотни и тысячи раз. Все, теперь запомнить приметы этого дома и завтра первым делом передать их Алексею. Зыков обрадуется. И он придумает, как обыскать развалины. Ведь зачем-то женщина в них заходила.
Денис Гараев устало опустился на траву между двумя большими камнями и снял с ремня фляжку. Да, подумал он, странное у него в этот раз задание. Он, снайпер, чуть ли не впервые обходится без своей винтовки, не лежит в засаде и разгадывает ходы немецкого снайпера или не выслеживает другую важную цель по другую сторону линии фронта. В этот раз перед ним стоит задача понять, а есть ли вообще снайпер. На работе ли снайпера что-то замыслили гитлеровцы в Новороссийске. Опросы местных жителей, связистов, почтальонов, милиционеров ничего не дали. Про чужаков, про незнакомых людей, подозрительных людей никто ничего не рассказывал. С одной стороны, возможно, здесь обратный эффект наступления мира для местных жителей. Они свято уверовали в окончание для них войны, войны в их доме, и теперь уже не видят никакой опасности. Хотя чаще реакция бывает обратная. Всюду еще мерещится враг, всюду мерещится опасность. Увы, так устроена человеческая психика.
