Когда Павло и Гаврила Охримович развернулись, Колька увидел, что лицо председателя залито кровью.
— Позор! Нечестно! — закричали внизу. Все бросились к шелковице. Куркули!.. Плетью?!
— Срам!!
Павло скакал по своему ряду. Лозу рубил он с оттягом вниз, обрубки веток втыкались тут же, у подставок. Рубака он был классный!
Закончив с рубкой лозы, сотник направился к женщинам, которые начали выскакивать на дорогу и бросать ему белые узелки. Павло подхватывая их, то подныривал коню под брюхо, то выбрасывался из седла вперед.
— Гроши! Гроши кидают! — кричал мальчишкам Гришка, жадно наблюдая за тем, как Павло засовывает узелки за пазуху черкески. — В платочках! Упустишь позор.
Он не заметил, что произошло перед финишем, следил лишь за сотником. А Колька видел, как Гаврила Охримович, увернув от лозы Депошу и не бросая шашку в ножны, кинулся к Павлу.
Спокойного и рассудительного Гаврилу Охримовича теперь трудно было узнать: в нем словно разжалась пружина. Ему бы теперь вытереть со лба кровь, плюнуть ведь он же сделал все так, как хотел, — и помчаться бы в хутор, а он летел на Павла с шашкой. Колька всем нутром почувствовал обиду хуторского председателя, в котором текла не жидкая водица, что прощает несправедливость, а горячая, дерзкая казачья кровь.
Гаврила Охримович скакал, угнув голову Депоше в гриву.
— Уж не обабился, казак бывший? — встречая, закричали ему женщины, и в воздух взлетело несколько узелков.
— Покажь, пролетарчик!
Узелки председатель подхватил на лету.
И тут из-под шелковицы начали выскакивать богатые мужики.
— Вот тебе!
— От нас гостинец!
— Получай! — закричали они, бросая в Гаврилу Охримовича камни.
Депоша заплясал под их градом, боком его понесло на Ворона. Увидев председателя с обнаженной шашкой, сотник выхватил и свою из ножен.
Кони столкнулись, шашки звонко звякнули друг о друга и замерли.
Ударив неожиданно коня шпорами, Павло поднырнул под шашку Гаврилы Охримовича, развернулся! Готовясь сразить председателя, привстал на стременах, но занесенный над ним удар Гаврила Охримович отбил снизу, и шашка, вылетев из рук сотника, воткнулась в землю.
— А-а!.. Кара-ул! — истошно завопили женщины, разбегаясь перед конем Павла. — Ой, рятуйте! Убива-ають! В-ва-а!!!
— Сашка, давай! — закричал Колька и, обхватив гладкий ствол тополя руками и ногами, устремился вниз.
Через секунду они оказались рядом, на земле. Краем глаз мальчишки видели, что Депоша летит вслед за Вороном. Павло с перекошенным от страха лицом пытался что-то вытащить из кармана, но это «что-то» не давалось ему. Под деревьями он сиганул из седла, перелетел через забор, покатился по земле кубарем.
— Ой, рятуйте, ой, смерть! — завопили в толпе. Там кого-то уже сбили с ног.
— А, гады! — рассыпаясь, кричали в толпе. — Давить нас!
— Кугуты чертовые! Плетьми нас! — вытягивая на ходу жерди из забора, кричали мужчины. — Как не берет ваша — так плетьми?!
— Бей куркулей!
— Бей!!!
Хуторяне сгрудились в кучу, толпу закрутило водоворотом, плеснуло к шелковице. К лошадям мальчишки уже не могли прорваться. Они прижались к стволу тополя — мимо них бежали хуторяне с кольями.
Когда Гаврила Охримович нырнул под деревья, из-под шелковицы в его сторону грянул выстрел.
— Братцы! Братцы! — послышался голос Шкоды. — Своих ведь, а! В своих стреляете!
Под шелковицей все смешалось, замахали кулаками, полетели прочь кубанки Там уже выдергивали из ножен кинжалы.
Оглянувшись, Колька увидел, что Депоша перепрыгивает через забор. Павло бежал по огороду к хате. А вслед за ним летел с занесенной для удара шашкой Гаврила Охримович.
Перед окном Павло, вытягивая вперед руки, прыгнул головой вперед, но ножны зацепились за раму, и он застрял!
Сотник дрыгнул ногами, полы черкески разъехались и удар шашки обрушился на его туго обтянутый штанами зад. Гаврила Охримович ударил еще и еще раз!…
Забор около шелковицы рухнул — во двор хлынула толпа.
— Бей кугутов! — кричали там. — Дрючком их!
— Бей кровопивцев!
— Наша власть!
Несколько казаков с наганами в руках бежали к Гавриле Охримовичу.
— Тикай, Гаврила! Ти-икай!!!
Председатель оглянулся, вскинул Депошу на дыбы, с крутого поворота бросился со двора вон. Вслед загремели выстрелы. С тополей полетели листья, срезанные пулями ветки и, как град, посыпались хуторские ребятишки.
Обернувшись, бородачи принялись разряжать наганы в надвигающуюся толпу. В толпе вскрикнули. На несколько секунд наступила тишина, а потом воздух раскромсался разбойничьими свистами.
Кони, отдыхавшие на выгоне после скачек, словно ужаленные этим свистом, все разом, сметая с пути заборы, бросились табуном во двор к своим всадникам. А от выгона, рассыпаясь по всей улице, бежали молодицы и ребятишки: праздник кончился.
Казаков и коней смешало круговертью-крики, визг, свист, выстрелы! Во дворе будто вздыбился степной вихрь, и всех, кого он испугал своей свирепостью и силой, разметало в стороны.
Колька и Сашка бежали до тех пор, пока у них не подкосились ноги.
