Освещаемый огнем бабушкин бог теперь смотрел на улицу. По расшитому яркими петухами и цветами полотенцу бежали язычки пламени. Дымились уже и углы иконы. Краска на черной доске надувалась пузырями, лопалась, вспыхивала, как крупинки пороха. Глаза бабушкиного бога-заступника с жалостью взирали на мир еще какое-то мгновение, но огненное кольцо сомкнулось вокруг них, и взгляд потух.
Бабушка Дуня вырвалась из рук Сашки и Кольки и бросилась на улицу.
— Господи! — закричала она, протягивая руки к церковному куполу. — Куда ж ты смотришь?! Господи!! Чего ж ты не обороняешь нас! Зло ведь творится, зло!!!
В ответ ей только рев огня.
— Молчишь?! Молчишь?!
Руки у бабушки Дуни сжались в кулаки, потрясая ими, она закричала:
— Так будь же ты проклят! Будь проклят! Будь проклят во веки веков, проклят!
Небо после ее слов глухо и как-то бессильно проворчало и затихло.
— Будьте и вы прокляты! — закричала с новой силой бабушка Дуня и кинулась с воздетыми кулаками к площади. — Все! Все! Вы не люди! Звери! Звери!!!
Если бы не шум дождя, голос ее, вероятно, разнесся бы над всем хутором-так много силы вкладывала она в слова.
Колька и Сашка пытались ее удержать, говорили наперебой о том, что они ее не оставят, возьмут с собой, но старушка не слушала, бежала к площади.
По склону низвергалась ручьями вода, бабушка Дуня оскальзывалась, падала, вновь поднималась…
Дождь лил сплошной стеной. В свете затихающего пожарища его длинные струи казались стальными проволоками между небом и землей: ни продраться сквозь них, ни протиснуться!.. А бабушку Дуню, будто сверхчеловеческая сила влекла вверх!
— Загоруйко! Род мой! — кричала она. — Диду Чуприна! Лыцарь наш и заступник!.. Охрим! Муж мой!.. Сыны мои, орлики мои! Тарас!.. Остап!.. Степан!..
Бабушка взмахнула рукой, словно за ней бежали люди.
— Дети мои! Убивайте их, я дозволяю вам! Бейте! Карайте их! От них миру зло!..
Ознобом проняло мальчишек от ее слов. Они оглянулись, словно за ними и вправду стояли молчаливые всадники: седоусый «лыцарь» диду Чуприна, пообочь ладный Охрим в надвинутой на глаза кубанке, а по обе их стороны-кряжистые с широкими плечами молодые парни — Тарас, Остап, Степан… И все в черных в полнеба бурках. А под ними — могучие кони.
Видение сказочных всадников так ослепило Кольку и Сашку, что они зажмурились, а когда открыли глаза, то увидели, что рать бабушки Дуни на минуту соткалась из туч, дыма и теперь рассеивалась…
Нет у бабы Дуни ни отважного диду Чуприны, ни сердобольного заступника Охрима, ни одного из сыновей в живых, кроме последнего, младшего-Гаврилы Охримовича!..
Колька и Сашка вновь попытались остановить старушку, но ни уговорить ее, ни удержать было невозможно. Ей, с помутившимся от горя разумом, казалось, что за ней по пятам едут молчаливой и грозной ратью защитники.
Не зная как быть, мальчишки остановились, отстали. Что же делать, что?..
Гришка! Да, да! Нужно найти его.
Сейчас он где-то на пути в плавни. Когда бородачи начали поджигать окраину, он побежал к отцу. И искать его сейчас нужно где-то на тропе, между атаманским садом и камышами. Или дальше — уже за садом, на лугу, у Марийкиного брода…
Нужно спешить. Иначе будет поздно. Именно на лугу ему повстречаются белоказаки из сотни Павла. Вниз по склону! Сквозь колючие ветки, камыши и чакан, через ручьи после дождя, по топкой грязи — вперед, вперед!..
Когда они выскочили на луг, дождь затих. И в ту же секунду при свете далекой зарницы увидели всадников в бурках. А рядом с ними — Гришку.
Врут ему сейчас казаки, врут!.. Говорят, что Гаврила Охримович их друг, они его ищут, и если Гришка быстро отведет к нему, то вместе с отцом вернутся в хутор и отомстят за разоренную окраину. И Гришка поверит… Э-эх!
Внезапная мысль пронзила Кольку… Да ведь Гришка и не мог им не поверить. Верховые — в бурках: погон не увидишь!..
Гришка знал только о казаках-фронтовиках, которых ждал каждый день Гаврила Охримович. Ведь он не был с ними, когда его отец разговаривал с хуторским атаманом и сотником, и те проговорились о том, что соберется сотня. В это время Гришка шастал по атаманскому саду, набивая пазуху краснобокими яблоками. И вовсе не на кубанку он польстился, когда согласился вести верховых в плавни к своему отцу!..
— Гришка! Гриш-ка-а! — припускаясь изо всех сил, закричали Колька и Сашка. — Стой! Сто-ой!..
Поздно! Гришке уже нахлобучили на голову кубанку, подхватили под руки, усадили впереди седла.
Кони галопом сорвались с места. Поднимая веерами воду в речке, пересекли ее, влетели в камыши. А вслед за ними — и Колька с Сашкой. Они еще не теряли надежды как-либо вырвать Гришку из рук белоказаков.
Угнаться за верховыми, однако, оказалось не по силам — всадники быстро удалялись. Мальчишки бежали так быстро, как никогда в своей жизни, а всадники все равно опережали их! Кричать — бесполезно. Колька и Сашка преследовали белоказаков уже просто потому, что не в силах были остановиться.
