Джефферсон уже давно понимал события, приведшие к созданию гаитянского государства, с точки зрения угрозы, которую они представляли для власти и безопасности американских белых. Свобода черных равнялась угрозе. Как бы это ни ужасало нас сегодня, оно, тем не менее, подчиняется четкой и очевидной логике. В конце концов, как пишет историк Аннетт Гордон-Рид, " [колонисты] точно знали , что потребовалось, чтобы привести этих людей на свои берега, на свои поля и в свои дома. Их общество было построено на насилии и поддерживалось насилием, реальным и угрожающим". Именно эта реальность заставила Алексиса де Токвиля написать, что призрак расы " постоянно преследует воображение [всех] американцев, как кошмарный сон".
Для своего поколения Александр Гамильтон был редкостью в своем открытом признании дара Луизианы, который сделало возможным освобождение Гаити, заявив: " [Т]о мужеству и упорному сопротивлению ее черных жителей мы обязаны препятствиями, которые задержали колонизацию Луизианы". Но благодарность революции рабов за огромную геополитическую удачу Америки была далеко за пределами Джефферсона, для которого Туссен Лувертюр был простым "каннибалом". " Никогда еще не испытывали столь глубокой трагедиичеловеческие чувства , - писал Джефферсон о революции на Гаити, продолжая: - С каждым днем я все больше убеждаюсь, что все острова Вест-Индии останутся в руках цветного населения, и рано или поздно произойдет полное изгнание белых. Нам давно пора предвидеть кровавые сцены, через которые придется пройти нашим детям и, возможно, нам самим (к югу от Потомака), и попытаться их предотвратить".
В Виргинии, самой богатой и, возможно, самой политически важной из американских колоний, дни обогащения за счет выращивания табака закончились уже к середине семнадцатого века, а диверсификация от этой культуры в сторону пшеницы и кукурузы шла полным ходом к середине восемнадцатого. Джордж Вашингтон, один из ведущих плантаторов, сократил выращивание табака в 1763 году, а три года спустя вообще перестал выращивать это растение. Выращивание табака было не таким тяжелым, как выращивание карибского сахара, но оно заставляло рабов работать на земле девять месяцев в году. Однако по мере снижения цен на табак менее трудоемкие культуры, такие как кукуруза, уменьшили спрос на рабский труд среди крупных плантаторов Вирджинии. Пик импорта рабов в колонию пришелся на 1730-е годы, когда вновь прибывшие африканцы составляли от 34 до 44 процентов населения. Как пишет историк Алан Тейлор, " К 1760-м годам лидеры Виргинии забеспокоились, что у них более чем достаточно рабов для экономики и слишком много для собственной безопасности от восстания". Запрет трансатлантической торговли в Соединенных Штатах в 1808 году вызвал спешную попытку извлечь выгоду из растущего спроса на рабов и высоких цен на них на вновь приобретенных территориях, создав процветающую внутреннюю торговлю, о которой говорилось выше.