— Перестань. Ты и сама знаешь, что вскоре встанешь на ноги. Это всё, или еще какие твои сомнения надо развеять?
Он продолжал смотреть на меня вопросительно, а я думала, стоит ли в это влезать. Не стала комментировать его убежденность в том, что я смогу ходить, ведь ее у меня не было, но в этот момент мне показалось, что его веры хватит на нас двоих.
— Есть кое-что.
Замолчала, делая паузу и думая, не лезу ли я не в свое дело. Но судя по взгляду Загорского, нет таких тем, которые он не готов со мной обсуждать. И мне это льстило, дарило уверенность, которой у меня никогда ни в чем не было.
— Ты начал поиски отца ребенка Дины? Как так вышло, что она его не знает? Это же уму непостижимо.
Дамир на секунду задумался, будто собираясь с мыслями и решая, что мне сказать. Но ответить не успел, так как сзади вдруг раздались возгласы, а затем приближающийся топот. Чересчур громкий и до боли знакомый.
— Кристина! Ты где была? — окрик мне, а затем Дамиру. — И ты снова тут! Я же сказала тебе не приближаться к моей дочери!
— Мама! — будто впервые возразила, хотя по такому серьезному поводу так и есть.
— Так, Алексей, бери нашу дочь и отвези ее в палату. А я поговорю с этим… Дамиром, — имя произнесла нехотя.
— Мама!
Несмотря на мои возгласы, она не обращала на меня внимания. Продолжала сверлить недовольным взглядом Дамира.
Папа последовал указаниям матери и схватился за ручки коляски, покатил быстро прочь, но я успела услышать начало разговора.
— Я просила тебя к ней не приближаться! Школьником ты обещал, что вместе вы никогда не будете!
Ее слова повергли меня в смятение.
— Папа, остановись! — прокричала немного истерично, чувствуя, как выхожу из себя.
К счастью, он либо испугался моих эмоций, либо не ожидал от меня такой экспрессии.
— Я прекрасно помню наш разговор, — хриплым голосом произнес Дамир, а я больными глазами смотрела в спину матери.
Она ощутила мой взгляд и обернулась, гневно прищуриваясь и раздраженно стискивая кулаки.
— Просила тебя увезти ее, Алексей! — раздраженно накинулась на отца. — Дамир тебе не пара, дочка, мы много раз об этом говорили!
Она думала, что делает, как лучше, но я давно вышла из детского возраста, чтобы можно было решать за меня. Конечности похолодели от открывшихся нюансов прошлого. Неужели она могла со мной так поступить? Дать повод думать, что я ничтожество, недостойное любви?
— Скажи мне, это правда? Я правильно поняла, что ты запретила Дамиру встречаться со мной еще в школе? — голос то дрожал, то срывался на хрип.
Нижняя губа тряслась, а пальцами я впилась в колени, впрочем, не ощущая никакой боли. Совершенно ничего.
— Я хотела уберечь тебя от боли, — гнула свою линию мама, делая шаг в мою сторону, но я подняла руки и выставила ладони вперед, не желая, чтобы она подходила.
— Я давно уже взрослая.
— Не выдумывай. Хочешь, как я, остаться одной с ребенком на руках? — выпалила на эмоциях и сразу же осеклась, закрывая рот рукой.
Внутри у меня похолодело, но мысли разбрелись во все стороны, не желая собирать информацию воедино.
— Марина! — процедил сквозь зубы отец.
Голос у него звучал разочарованно, а вот лицо мамы стало белее мела. Словно она выболтала страшную тайну, которую я знать не должна.
Сердце загрохотало, отдаваясь пульсацией в ушах, перед глазами плыло прыгающими мушками и мутной белесой пеленой.
— О чем ты, мама? — сглотнув, спросила срывающимся голосом. Пожалуйста, мама, разуверь меня и развей самые страшные догадки.
Я вцепилась пальцами в подлокотники, со страхом ожидая ее ответа, но вместо того, чтобы всё мне прояснить, она опустила руку и сделала шаг назад. Наткнулась на Дамира и отскочила, как ужаленная, в панике оглядываясь по сторонам.
— Папа? — подняла голову, глядя на отца, но всё его внимание сосредоточено на жене.
— Я… Я же хотела, как лучше… Как лучше… — всхлипывая, прикусила фаланги пальцев мама и стала пятиться, удаляясь от меня всё дальше и дальше.
Затем развернулась и побежала вперед, прочь от меня.
Отец секунду помедлил, но, так и не решившись посмотреть мне в глаза, побежал следом, крича «Марина! Марина!», но мама не откликалась.
Я осталась сидеть в коляске, не способная последовать за ними. Но меня одолела такая слабость, что будь даже такая возможность, я бы просто осела оземь и больше не поднялась.
— Идем в палату, у тебя скоро процедуры, — подскочил ко мне Дамир и вдруг стал отвлекать меня разговорами.
Встряхнула головой, сбрасывая флер, которым он меня окутал.
— Прекрати говорить вслух мой распорядок дня! — шикнула на него. Мы как раз подъехали к моей палате. — А ты? Ты ничего не хочешь мне рассказать?
Решив временно оставить мысли о странном поведении мамы, напала на Загорского. Он, как назло, прокололся, виновато отвел глаза и упрямо поджал губы.
— Да-а-амир, — ласково протянула его имя и положила руку на его ладонь, а затем впилась острыми ногтями.
Загорский ойкнул и снова посмотрел мне в глаза, видя там непоколебимую решимость.
— Ты мне нравилась еще в школе. Этого достаточно? Может, закроем эту тему?
