Как типичный мужчина, не хотел говорить об ошибках. Смотрел вперед, в будущее, в то время, как мне хотелось отмотать время назад. Хотя бы разговором.
— Серьезно? Признался в том, что я зря страдала в школе, и теперь хочешь соскочить? Рассказывай, давай.
Неужели он и правда думал, что я оставлю всё это без внимания?
— Твоя мама ту переписку увидела на день раньше, чем вся школа, — выдохнул Дамир, подкатил коляску к моей кровати и присел на стул, напротив меня. Нины с самого утра не было, и мы в палате были одни. — В общем, она тогда попросила меня о встрече…
Загорский замялся и почесал затылок, а вот я вся напряглась, впрочем, уже зная, что он мне ответит.
Натура мамы с годами не изменилась, и теперь я понимала, что с ее поведением не всё чисто. Сегодняшняя истерика сказала мне больше, чем все ее наставления и запреты.
— Попросила, чтобы я не отвечал на твои чувства, а дальше… Я не хотел, чтобы вышло вот так, но ты… Это был единственный способ отвадить тебя раз и навсегда.
Голос звучал виновато и даже как-то обреченно, но за школу я его простила. Мы ведь были, считай, детьми. А назревающие проблемы куда серьезней детских обид.
— Так и знала, — выдохнула и опустила глаза, теребя кофту пальцами. Расшатанные нервы дают о себе знать. — Тетя Галя намекала, что у мамы была неудачная любовь в молодости. Я так поняла, что маму бросил какой-то мажор, но… Ты слышал только что ее слова… Получается, папа мне не папа?
Это был главный вопрос, который пугал меня. Если бы я услышала положительный ответ, это разрушило бы весь мой устоявшийся мир. Вдребезги.
— Ну не факт. Ситуации разные могут быть. Может, твой папа бросил вас, а потом вернулся. Или твоя мама, будучи беременной, ушла от твоего папы к богатенькому, а тот потом ее бросил. Лучше давай не будем гадать, пусть твои родители сами всё расскажут.
— Как видишь, они не торопятся, — обвела руками палату.
— Дай им время. Всё же я не лучший кандидат на парня их единственной дочери, так что недовольство твоей мамы мне понятно, — улыбнулся Дамир и потянулся ко мне, заправляя прядь волос за ухо. — Но отец тебя любит. Это я могу сказать точно.
Я промолчала, но мне так хотелось, чтобы он оказался прав. Так сильно, что даже кололо сердце.
Папа никогда особо не проявлял внимания к моей жизни. Накормлена, одета, не в беде — на этом всё. Раньше я списывала это на авторитарный характер матери, которая решала в доме абсолютно всё, но теперь я начала во всем сомневаться.
Кабинет Захара Хмельницкого был выдержан в темно-серых тонах. Мрачных, под стать своему владельцу. Должность обязывает держать марку.
— За тебя, Загорский, просила племянница. Я бы сказал, слезно умоляла уделить тебе время.
Голос грубоватый, привыкший отдавать приказы. И в ответ получать беспрекословное подчинение. Но я не был его подчиненным и прогибаться не собирался. Встретил его прищуренный взгляд уверенно, без тени страха или раболепия. Как равный.
— Рад, что вы согласились уделить мне время.
Благодарность никто не отменял. Я, действительно, ценил и свое, и чужое время.
— Ты мой будущий родственник, как никак. А семейные узы я ценю.
Стиснул челюсти, но промолчал, чтобы не создавать в будущем проблем. Придется постараться выйти из этой заварушки без тумаков и ссадин. Я знал, на что шел, делая предложение Дине.
— Итак. В чем вопрос?
Сразу к делу. Время пустой болтовни окончено. Отлично.
— Мне нужно ваше содействие в одном расследовании, — подался вперед и сцепил руки в замок на столе. — За деньгами дело не встанет.
После моих слов воцарилось молчание. Заскрипело. Открылась тумбочка, на стол легла пепельница. Сделав пару затяжек, он посмотрел на меня снова и нахмурился, словно принимал решение.
— Что за дело? Раз ты приходишь ко мне сам. Обычно все подобные проблемы решали адвокаты твоего отца.
Сцепил зубы, не желая комментировать этот момент.
— Ну и? Собираешься молчать, растрачивая мое время?
От мужика повеяло зарождающимся раздражением. Больше тянуть время не было смысла. Ввел в курс дела, не вдаваясь в подробности, которые ему ни к чему.
— Максимум, что могу, дать полностью инфу по тому, что у нас есть. Устраивает?
Наклоняет голову и чиркает на бумажке цифру, подталкивает ко мне. Сумма как раз чуть больше той, которую я выиграл на гонках.
— Когда? — даю понять, что согласен на его условия.
— Сутки.
— Договорились. Когда и где?
Имею в виду бабки, и он меня понимает с полуслова.
— По факту. Уведомлю.
На этом и распрощались.
Ушел, зная совершенно точно, что шила в мешке не утаить. С лица всё время не сходила улыбка. Злая. Довольная.
— Дима. Разговор к тебе.
— Слушаю.
— Помнишь то дело о наезде? Твоего сынка прикрыли.
— Мы же договорились обо всем, — напряженный голос Янковского-старшего.
— Тут сын Загорского нарисовался. Копает под тебя. Мои ребята нарыли, с помощью той девчонки копает. Повезло, что ко мне обратился, а не к Филиппову, тот против меня прет, так что всех нас мог под статью подставить.
— Разобрался с ним?
