Волосы растрепались, краска с лица стерлась. Но до красоты ли мне? Ран Мин не идет. Меж тем неумолимо темнеет. Я со вздохом снимаю туфельки и опускаю босые ступни в темную воду. Истомилась. Но быстро спохватываюсь. А вдруг здесь пиявки⁈
Торопливо обтираю ноги подолом платья и обуваюсь. Сижу на валуне, собираясь с силами. Пора уходить. Его высочество не придет. Я разбила Мину сердце, а мой тайный муж своим наточенным мечом нанес принцу смертельную рану туда же. Чудо что он выжил.
Невольно вспоминаю, как мы плыли на лодке по морю лотосов. И голова Ран Мина лежала у меня на коленях. Его поцелуи, такие тягучие и сладкие. И то, что было потом…
Нет, это невыносимо! И я еще хочу, чтобы он меня выслушал!
Но он ведь три года молился! Постриг принял! Мин не должен больше таить на меня обиду, это не по канонам религии. Любой. Но и слушать меня Ран Мин не обязан. Какая все-таки потеря! Шикарный мужик с обжигающей улыбкой и умелыми руками. А его поцелуи? О-о-о! Это что-то!
И на тебе — монах! Несправедливо это. У него были бы красивые дети… Но — не судьба. Хотя, о чем это я? Дети у него уже есть, раз был гарем!
Уже собираюсь уходить.
И вдруг приплывает внушительных размеров черепаха! О, Боже! Настоящая черепаха! Наверняка священная! Поскольку это Храм, и пруд здесь тоже священный. И все, кто в нем водится. Даже пиявки. Надо было позволить им испить мою кровь. Комары, вон, наслаждаются! Интересно, а они тоже священные?
Раз так, то я очистилась ото всех грехов! Столько крови отдала на пропитание местным обитателям! Плюс оросила ею каменные плиты перед статуей Будды, раз колени мои разбиты. Что ж, пора в Пекин. Справлюсь как-нибудь.
Я касаюсь рукой черепахи, которая не возражает против ласки, но быстро уплывает, а я со вздохом поднимаюсь и слышу вдруг за спиной:
— А ты терпеливая.
Резко оборачиваюсь:
— Мин! То есть, я хотела сказать, ваше высочество!
— Я больше не высочество.
Он подходит. Оказывается, все это время Ран Мин прятался в пещере и наблюдал за мной! Надеялся, что уйду! Видать, черепаха мне помогла. Принц счел, что это знак. Меня отметила Гуаньинь, ее посланник позволил до себя дотронуться. И монах решился подойти. Он ведь теперь верит во все эти знамения. И что мое прикосновение ему не навредит после того, как его стерпела священная черепаха. Равно как и разговор со мной.
Милосердие одна из добродетелей на пути к просветлению. Хвала великому Будде, Мин вышел из пещеры!
— А кто ты? — жадно спрашиваю я. — Как тебя теперь называть?
— Никак. Для тебя я теперь никто. Просто монах.
Он удивительно спокоен. Оно и понятно. Буддизм гласит, что жизнь это сплошные страдания, причина которых желания. И путь избавления от страданий это спокойствие и самосозерцание. Отказ ото всех желаний.
Я вижу, что Ран Мин твердо встал на путь к нирване. И невольно сокрушаюсь:
— Что ты с собой сделал⁈ Самый красивый принц династии! Сверкающий рубин в ее короне! Твои волосы, Мин! Им позавидовала бы любая женщина! Такие густые и мягкие, а на ощупь — ну, шелк! Зачем ты их остриг⁈
— Я монах. Теперь уже не переодетый, а настоящий. Мне безразлично, как я выгляжу.
— Но это же чудовищная несправедливость! Надеюсь, там все осталось на месте? — выразительно смотрю на ладонь пониже пупка. — Ты не до конца обратился. Монахи ведь не евнухи. Я правильно говорю?
— Разве тебя это когда-то интересовало?
Ну, наконец-то! Хоть какая-то эмоция! Мы на правильном пути!
— Не скажи́.
Я подхожу поближе. Точнее, подкрадываюсь. Все ж таки он пришел.
— Ты столько пережил, несчастный…
— Осторожнее, Мэй Ли. Тут могут быть змеи.
— Да, ладно! Я просто хочу на тебя посмотреть. Уже почти темно, — я касаюсь ладонью его щеки. — Это и в самом деле ты…
Забери тебя Конфуций, принц Ран Мин! Я готова заорать от боли, потому что мои пальцы мало того, в железных тисках! Да он их сейчас переломает! Все до одного!
— Одну змею я поймал… — его взгляд режет даже в сумерках, словно клинок. — Думал, прошло… Но как только ты до меня дотронулась… Лучше отойди!
Я благоразумно делаю пару шагов назад. Резко меняю тон:
— Хорошо, давай присядем, — киваю на камень, с которого недавно встала. — Поговорим, как друзья.
— Друзья⁈
— Ладно. Исповедуй меня.
— Это тебе к Учителю надо.
— А ты кто⁈
— Я просто монах.
Снова-здорово!
— Хорошо. Просто удовлетвори мое женское любопытство. Расскажи, как ты выжил?
Он все-таки присаживается. Итак, мы на пути к нирване. Ран Мин решил, что хватит перерождаться и надо выйти из мельницы Сансары, хотя ему-то жаловаться грех. Такое тело! Но хозяин барин. Внимательно слушаю.
— Меня подобрали в лесу, почти что мертвого. Муж и жена, местные крестьяне, которые приехали в лес за дровами. И отвезли в ближайший монастырь, чтобы монахи меня похоронили сами или нашли моих родных. Крестьян смутила моя богатая одежда. Понадеялись на вознаграждение, но сами не тронули ни дорогой кинжал, ни драгоценные перстни. К счастью, в Храме оказался искусный лекарь. Я долго был между жизнью и смертью, а когда очнулся, то решил принять постриг. И освободиться от желаний. Что означает конец моим страданиям.
— Понимаю, — осторожно говорю я.
