Назвать Чун Ми мамой у меня язык не повернется. Потому что мать своему сыну такого не пожелает. Насильно женить, не считаясь с его чувствами и пренебречь его словами о том, что к невесте он выходить не собирается. Как я и говорила, Сашка для Чун Ми всего лишь средство сохранить высокое положение. Да сдай ты ее со всеми потрохами, сынок!
А этот олух все молчит!
— Сан Тан, я тебя умоляю. Расскажи мне все.
— Она сказала… Сказала, что невесту выбирают родители, а сын обязан подчиниться. Назначена дата нашей с Юнру свадьбы.
— Что⁈
— Я вам уже говорил, старшая мама, что не вынесу этого. К невесте не выйду.
— А
— Да. Она сказала, что это блажь и мои чувства никого не волнуют. Но я не собираюсь отступать. Я дал клятву Миньминь, что мы будем вместе, при жизни или после смерти, но будем. И я свое слово сдержу.
Так вот оно что! Мой мальчик решил умереть! Чун Ми чуть не угробила моего обожаемого сына! Кровиночку мою!
Лин — он такой же. Однолюб. Остался мне верен после того, как меня насильно сделали императорской наложницей. И нам пришлось ждать аж десять лет, чтобы, наконец, воссоединиться. Но станет ли столько же ждать Сан Тан? Да еще и жениться заставляют на нелюбимой! Чуть ли не силой!
— Ты так любишь Миньминь?
— Да.
— А если… Если вы сможете стать мужем и женой? Тайно? Это тебя устроит?
— Но она же моя сестра!
— Я тебе задала вопрос: имеют для тебя значение ритуалы? Или только любовь? Вы с Миньминь хотите почестей, быть в центре внимания, официально титуловаться высочайшими особами, жить в роскоши, в Запретном городе, или вам достаточно друг друга? Тихого счастья в укромном уютном местечке, только ты и она.
— Сбежать⁈ И вы мне поможете⁈
— Я тебе задала вопрос. Что для тебя главное?
— Любовь!
— Уверен?
— Мне достаточно моей Миньминь.
— А на что ты ради этого готов?
— На все!
— Что ж. Тогда позволь мне устроить ваше счастье. Но с условием. Ты ничему не удивляешься.
— Я вас не понимаю.
— Ты уже нарушаешь первое условие. И второе условие: ты выбросишь эту дурь из головы. О смерти. Я имею в виду ваше совместное самоубийство. Я немедленно поговорю с… Ты знаешь, с кем. Свадьбы не будет, пока ты не дашь свое согласие.
— Матушка! — он опять оговаривается, и мне это приятно.
— Поклянись мне в этом жизнью Миньминь. Что не покончишь с собой, пока я занимаюсь твоей свадьбой. Повторяю: только добровольно. А я тебе поклянусь… Ну чем захочешь.
— Гробом моего покойного дедушки!
У меня начинают закрадываться сомнения. А вдруг Сан Тан не только ростом и телосложением пошел в отца? Или сын еще юн? Восемнадцать невзначай бабахнуло за всеми этими событиями.
Хм-м-м… Восемнадцать. Невольно вздыхаю:
— Гробом так гробом. Главное, чтобы преждевременно ты в гроб не загремел. Несчастная любовь не повод. Да и не будет она несчастной. Получишь ты свою девчонку, во всех смыслах. А там, глядишь, и мозги на место встанут. Когда удовлетворишь основной инстинкт.
— Это какой?
— На свадьбе узнаешь. А пока гуляй.
Отпустив сыночку, иду на поиски Чун Ми. Ух, как же я зла! Но процесс должен быть показательным. Суд то есть. Сейчас у убийцы практически безграничная власть в руках. И Чун Ми собирается этот успех закрепить. Я же могу только ждать.
Застаю ее наиподлейшее высочество с леди Лао. Они беседуют. То есть, Чун Ми налетает на мать Четвертого принца с нелепыми обвинениями, а та смотрит в пустоту и улыбается. Интересно, кто так разозлил Чун Ми, что она набросилась на беззащитную жертву? Обычно стервозина ищет объект не настолько бесчувственный, чтобы ударить побольнее. А лучше вцепиться когтями и терзать.
Леди Лао в этом плане безнадежна. Спокойно перебирает нитки, отыскивая нужный ей цвет, чтобы закончить работу.
— Чун Ми!
— Ваше высочество вдовствующая императрица!
— Я здесь.
— Так надо ко мне обращаться! Вот что я имела в виду!
— Прости, не поняла. Идем-ка со мной. Леди Лао, ваши лотосы великолепны. Если ими кто-то не доволен, я с удовольствием украшу вышивкой свое платье.
— Это мое! — мгновенно вскидывается Чун Ми.
— Я слышала разговор. Тебе эти лотосы не понравились.
— Я передумала!
— Тогда признай, что вышивка изумительная.
— Что ж.
— И извинись перед леди Лао.
— Я⁈ Да кто она, и кто я⁈
— У тебя тушь потекла.
Она мгновенно переключается на зеркало, а я подмигиваю матери Четвертого принца. Мы обе смеемся.
— Это вы что, надо мной⁈ — зеркало летит на пол и на стекле образуется трещина.
Тут надо заметить, что зеркало это я выписала из Венеции, где в начале шестнадцатого века научились их делать, плоские зеркала. Но стоят они баснословных денег, не говорят уже о том, что везли вещицу до Запретного города из-за границы не один месяц, морем и сушей. Хорошо, что торговля с франками наладилась, и можно заказывать вещи, к которым я привыкла, будучи в веке двадцать первом.
А так-то в Китае в ходу зеркала бронзовые, и вытеснят их из обихода постепенно, только к концу текущего столетия. Венецианское стекло сейчас необычайная редкость, предмет роскоши. А его бац — и на пол! Да еще с размаху!
