Они почтительно пятятся, не спуская с нас глаз. Я подхожу к парапету. Мол, таиться не собираюсь. Каждый может меня видеть. Лин так вообще замер в тех же десяти шагах. Не смеет ко мне приблизиться.
— Генерал Ван, — я делаю знак рукой. — Подойдите.
Он, глаза в пол, медленно приближается. Почтительно останавливается в трех шагах.
— Еще на шаг ближе, Лин, — негромко говорю я.
Мой герой невольно вздрагивает. Я снова назвала его по имени!
— Госпожа…
Что за умирающий голос?! Совсем бедняге плохо.
— Неужто я решилась бы назначить тебе встречу без дозволения императора? — насмешливо говорю я. — Посмотри вокруг. Здесь полно слуг. Это не любовное свидание.
— Госпожа!
Он готов упасть передо мной на колени. Только бы я была осторожнее в словах!
— Все уже случилось, Лин, — медленно говорю я. — Да, я теперь твоя госпожа. Моя жизнь висит на волоске. Меня попытаются убить, уверена: уже пытаются. Просто я ем только из рук Мэри Сью. Я хотела сказать Яо Линь. Но это меня не спасет, если мне не поможешь ты.
— Но вы под защитой императора, госпожа! Вы его женщина!
— Император редко вмешивается в дела гарема. У него полно государственных.
— Кто же вам угрожает?
Лин наконец-то поднимает на меня взгляд. Я радуюсь, что сделала парадную прическу, на выход. И на мне умопомрачительный ханьфу бирюзового цвета. Я выгляжу как благородная дама, Лин меня такой еще не видел. Он смотрит жадно, стараясь запомнить каждую мелочь. Нефритовую шпильку в моей прическе, сверкающую серьгу в ухе, которая свисает на тонкой золотой цепочке, широкий пояс ханьфу, расшитый тем же золотом. Мой цвет теперь золотой — я женщина императора…
Уверена, Лин будет вспоминать все это ночами, тоскуя обо мне. Держись, Лин Ван! Как я держусь. Я тоже с жадностью смотрю на его широченные плечи, на руки, которые больше не могу взять в свои. На несчастное лицо, которое никогда еще не казалось мне таким красивым.
Да оно мне вообще не казалось красивым! Но горе сделало его живым, это лицо. Теперь я вижу, что мой Лин совсем еще молод, у него довольно пухлые губы и весьма интересный разрез глаз. Чудесные волосы…
Господи, да сколько можно! Стою, пялюсь на него как влюбленная дурочка, вместо того, чтобы спасать свою жизнь! Иначе мне только и останется, что дожидаться Лина на том свете! Учитывая, что он буддист, а я православная, шансы невелики, что мы окажемся в одном раю! Лин еще не раз будет перерождаться и встретит таких Кать вагон и маленькую тележку. А меня забудет.
— Мне угрожает наследная принцесса, — одними губами говорю я.
Хотя, это ведь тайна Полишинеля! Кто ж в Запретном городе не знает, что супруга наследника престола поклялась сжить меня со свету в самое ближайшее время после того, как она топтала ногами сорванный с кровати полог?
— А еще главный евнух, который ей помогает.
Вражины здесь нет, приставил ко мне своих шпионов и строит козни где-нибудь в другом месте. Не исключено, что мне. Может, за ядом побежал. Или за змеей, которую засунет ко мне под кровать.
— Но госпожа… Кто посмеет пойти против его величества?! После того как… — Лин запинается.
Эге! Слухи-то дошли! Которые распространяет по моему приказу Хэ До. О страсти императора ко мне и жарких ночах, которых было уже три!
Запретный город умирает от зависти! Десятки тысяч наложниц, которым ни единого шанса не выпало! А мне аж три кряду!
Вот почему у Лина такой глубоко несчастный вид! Но я не могу сказать генералу правду! О том, что я еще невинна, а император мне как дедушка. Не любовник.
— Вот именно. После того как я разделила с императором ложе, моя жизнь и висит на волоске, — четко говорю я. — Мне нужно сместить главного евнуха. А вместо него поставить Хэ До. Вон он, — взглядом указываю на преданного слугу, который мгновенно делает стойку.
Хэ До прекрасно понимает, кто такой генерал Ван. И что такое Парчовые халаты. Без них мне яички евнуха не достать. Равно как и остальных евнухов гарема.
Но Лин Ван — это Лин Ван!
— Я думаю, вы преувеличиваете, госпожа, — с сомнением говорит он. — Главный евнух служит императору. И делает все, чтобы его величество был счастлив.
Вот упрямец! Но видимо, на слово Лин мне не поверит. Нужны доказательства. Самое верное — это моя смерть. Вот когда я умру, Лин Ван, ты на моей могиле поплачешь!
Стоп! Рано еще о смерти!
— Хорошо. Будут тебе доказательства, — вслух говорю я. — И если ты думаешь, что я счастлива… — Сволочи! Далеко стоят, но все равно ведь слышат! У этих кастратов удивительно чуткий слух! — То есть ты прав: я безумно счастлива! — почти ору я.
Лин Ван сникает. А я благосклонно киваю:
— Ты можешь идти. — Он делает шаг назад. — Постой-ка. — Лин Ван замирает.
Интересно, он меня беспрекословно слушается, потому что я фаворитка императора или потому что безумно любит?
— Чем это от тебя пахнет? — спрашиваю я с улыбкой.
Лин Ван розовеет. Эге! А мой мешочек с благовониями, то есть с табаком при нем! Генерал прячет его под одеждой, но, похоже, не расстается с моим саше даже во сне.
Я подхожу ближе якобы для того, чтобы разнюхать необычные благовония генерала, и говорю почти неслышно:
