— Слушай, Чун Ми, — я начинаю злиться. — Ты же не дурочка. Твоя задача простая. Вспомни, что я тебе говорила. Ты была на священной горе, всю ночь молилась. И под утро тебе открылось, что ты избранница императора. Которая родит ему сына. Ты и родишь, — невольно глажу живот. — После этого ты получишь титул, дворец и кучу всевозможных благ. Всего-то потерпеть минут пять, и то — разовая акция. Или ты умрешь.
Аргумент весомый. Да и не упрямство это. Обычный страх девственницы перед первым разом. А тут еще и император! Всем с пеленок внушают, что он особенный. Что его лицо и видеть-то нельзя. Под страхом смертной казни. А девчонке надо лечь к нему в постель! Лучше будет просто занести Чун Ми в спальню к моему приемному сыну, неважно в обмороке она будет на руках у евнухов или потом, когда император войдет.
Лично слежу за тем, как девушку готовят. Проверяю температуру воды в ванне, аромат благовоний, нежность и качество масел с притирками, которыми тело Чун Мин доводят до совершенства.
Грудь мала, бедра узкие, личико не запоминающееся, волосы жидковаты. Вздыхаю. На себя посмотри.
— Сделайте все возможное, — говорю служанкам.
Из моего дворца мне хорошо видно, как паланкин с Чун Ми вносят в резиденцию Сына Неба. Там наложницу тут же перехватывает Хэ До. Чтобы без осечек. Главный евнух прекрасно знает, что надо делать.
А я иду ужинать с Благородной супругой Гао, которая кусает губы от злости.
— Его величество прервал траур по отцу по вашему приказу, — недовольно говорит мне супруга его величества, чтобы черти ее разорвали. Заразу эту. — Министрам не понравится.
— Хочешь сказать, с тобой он этого не делал?
Я прекрасно умею парировать выпады. Благородное создание смертельно бледнеет.
— Готовить противозачаточное для наложниц и уж тем более для жен императора тоже запрещено. Как и траур нарушать, — добиваю я. — Однако…
Мой взгляд весьма выразителен.
— … однако кто-то регулярно его принимает, это противозачаточное. Чтобы ребенок не родился во время траура. Это считает грехом. А не боишься в итоге стать бесплодной? По моим сведениям ты этим отваром злоупотребляешь. Вы с моим сыном договорились. Он принимает только тебя, а ты молчишь. Но мужчине необходимо разнообразие. И я решила тебе помочь.
— Покойный император девять лет не принимал никого, кроме вас.
— А ты что, ему свечку держала?
— До чего же у вас вульгарная речь!
— Ваше императорское высочество. Ты должна добавлять это каждый раз, как обращаешься ко мне. Встать! — ору я. Благородная Супруга вскакивает рефлекторно. — Забыла свое место?! Спорить со мной вздумала?! Замечания мне делать?! Вдовствующей императрице?!
— Простите, ваше императорское высочество, — от страха супруга моего приемного сына падает на колени.
Орать я насобачилась, когда объезжала мятежные провинции. Где лаской, а где и криком. Эти сволочи кнут понимают гораздо лучше, чем пряник. Благородные чиновники. Табель о рангах в Великой Мин священен. Выше меня никого нет. Чем и пользуюсь.
— Я так захотела, понятно? — чеканю, стоя над коленопреклоненной Благородной супругой. — Мать Нации не возражает. А ты кто такая? Дама второго ранга. Завтра ее величество будет приветствовать новую наложницу и представит ее другим сестрам. И если тебя не будет на этой церемонии…
— Я все поняла, ваше императорское высочество, — торопливо говорит змея, которой я вмазала от души по ядовитым зубам. — Конечно, я приду. А потом навещу новую сестру и принесу богатые подарки.
— То-то.
Я сажусь. Невольно думаю: как там Чун Ми? Справляется? Пока я тут Благородную Супругу Гао укрощаю. Которая пустила корни в сердце императора. Он часто ее принимает. Слишком уж часто. И девчонка без всякого опыта, напуганная до смерти, высокородной леди не помеха. Чун Ми без моего покровительства обречена.
… Она приходит рано утром. Это хорошая новость.
— Император разрешил тебе остаться после того, как все закончилось? — уточняю на всякий случай.
— Он ничего не сказал, просто уснул, а я не посмела уйти.
Это хорошо, что она такая овца.
— Так и лежала всю ночь с открытыми глазами, охраняя покой Сына Неба? — говорю насмешливо.
— Он император!
— И наутро проснулся с отменным аппетитом. Я имею в виду эрекцию. Разнообразие как-никак. Значит, ты больше не девственница? Все случилось? Причем, дважды? Так?
— Да, ваше высочество, — Чун Ми очень мило краснеет. — Я вам так благодарна, — она норовит бухнуться на колени.
— Я приму твою благодарность. Будь покорна, и останешься жива. Что ты на меня так смотришь? Благородная супруга Гао не простит тебе визита в спальню ее мужа.
— Ваше высочество! Защитите меня! — Чун Мин все-таки бухается на пол. Понимает, чем дело пахнет, у Благородной Супруги Гао, как и у всех ее предшественниц лучший в Запретном городе яд.
— Защищу, Чун Ми. Взамен сама знаешь, что.
— Я сделаю все! Буду любить вашего ребенка, как своего собственного!
— Не кричи так, — невольно морщусь я. — Пока ты живешь в моем дворце, тебе ничего не грозит.
