Несколькими часами ранее песчинки неслышно передвинули задвижку и распахнули окно. Габриэль оглянулась на запертую дверь, осторожно перекинула ноги через балку и спрыгнула вниз. Даже с улицы были слышны жаркие споры Канкуро и Темари, и, судя по тому, как срывался голос Баки, пытавшегося их унять, скоро сенсей не выдержит и наорет на обоих, а потом загрузит работой на весь день. Классика. Габриэль не интересовало, почему они спорили и что вообще произошло – важно только одно: все трое находятся в одной комнате и не следят за ней. Она может сбежать.
Тело уже не ныло после вчерашней тренировки: всю ночь Габриэль потратила на медитацию и восстановление сил. В последнее время контроль за ней усилился. Баки заметил, что монстр, то бишь она, пропадает непонятно где целыми днями и, чтобы оторваться от слежки, Габриэль приходилось прибегать к различным уловкам. Канкуро и Темари, выходя куда-то, теперь обязательно тащили её с собой, а сенсей заставлял тренироваться чаще и дольше без использования чакры. Впрочем, Габриэль понимала, что такие тренировки ей необходимы: как бы ни хотелось признавать, бой с Роком Ли застал её врасплох.
Однако осознание важности происходящего не отменяло того, что вся команда действовала ей на нервы, мешая уйти. Габриэль была на взводе. Голос в голове шептал на ухо кровожадные планы, рисовал мерзкие картины, раздражающие её больное сознание. Убийства давали лишь небольшую передышку, но не приносили былого удовлетворения. Она могла вздохнуть спокойно только в лесу. Рядом со странным розоволосым мальчиком, Саэки. Который...
Габриэль наконец вышла на лесную поляну.
...Опаздывал.
Но он никогда не опаздывал! Он всегда был здесь, приветливо улыбался ей и засыпал всевозможными вопросами – Габриэль редко вслушивалась в суть, ей было достаточно того, что он говорит без умолку. Почему он задерживался? Что-то случилось?
– Слушай, я вообще-то не обязан сидеть здесь, – горячо воскликнул мальчишка, и его брови смешно изогнулись. – У меня есть свои дела!
– Разве это, – она окинула местность взглядом, – не твои дела?
Кажется, Саэки был готов зарычать от досады, но он лишь поджал губы и шумно втянул воздух, подняв взор к небесам. Очевидно, молил дать ему сил.
– Нет, Габи, послушай. Пожалуйста. Я могу заниматься всем этим в другом месте. Я уж молчу о том, что с тобой мне пришлось вернуться к началу книги.
Она нахмурилась, словно пытаясь подобрать реакцию на его слова. Он как бы говорил, что она только тормозит его, но говорил с необычайной мягкостью, к которой Габриэль не привыкла.
– Поэтому... Пожалуйста. Пожалуйста! – Его голос наконец сорвался. – Если ты не можешь прийти, найди способ предупредить меня! Оставь хоть какую-нибудь весточку, знак, чтобы я понимал, что мне не стоит тебя ждать! Я ведь волн...
Он прервался на полуслове, выдохнул и умоляюще посмотрел на неё.
– Габи?..
Нужно было признать, что в его искренних возмущениях было нечто занятное. Поэтому она молчала дольше, чем следовало, чтобы посмотреть на его реакцию, но мальчишка остался непоколебим. И Габриэль в конце концов выдохнула и, закрыв глаза, произнесла:
– Я поняла тебя.
Знак. Он просил о знаке. Значит, в случае чего должен оставить свой. Ей нужно просто поискать. Он ведь не мог не найти послание, которое она оставила вчера? Шиноби должны уметь прятать и находить информацию. Нужно проверить здесь всё!
Противный скрежещущий голос комментировал каждый её шаг, насмехаясь, подначивая. Последняя надежда рушилась на глазах. Саэки нет. И ей не избавиться от кошмара, к которому за столько лет она должна была привыкнуть. Но почему тогда сердце колотится так быстро, а тело бьёт мелкая дрожь? Почему каждое его слово погружает её в отчаяние? Пожалуйста, пусть он заткнется. У неё не было сил его слушать.
Ничего нет. Ничего не оставил. Не пришёл. Не предупредил. Габриэль не понимала, откуда взялось это чувство пустоты и паники, поглощающей разум, затмевающей остатки здравого смысла. Здесь была только темнота да смеющийся в голове голос:
«Ты напрасно доверилась ему, ке-ке».
– Помнится мне, ещё недавно ты говорил, что цветы – это худший подарок, – осторожно начала Ино. Сейчас, стоя за прилавком цветочного магазина Яманака, она искоса поглядывала на друга, пока её пальцы машинально перевязывали белые фрезии атласной ленточкой. В любой другой раз она бы не удержалась от колкостей. Но сегодня Саэки выглядел слишком уж подавленным.
Он глубоко вздохнул, взъерошил волосы. Несмотря на свою любовь к ботанике, Саэки терпеть не мог, когда дарили цветы: ассоциировалось с насмешкой.
«Наша цветочная девочка идёт!» – кричал звонкий, противный до дрожи голос. Семилетний мальчик затравленно втянул голову в плечи и ускорил шаг, молясь о том, чтобы его оставили в покое. Но разве они могут упустить такую возможность?
«Эй, Харуно! С днём цветения сакуры тебя!»
Что-то гадкое болезненно хлестануло Саэки в висок и поползло вниз. Ему пришлось закрыть глаза, чтобы защитить их от грязи.
«Твое место в земле, Са-ку-ра!»
