Внезапный порыв ветра — и какой-то шорох за спиной. Наверняка это Аид пришёл за мной, чтобы утащить обратно в своё мрачное жилище. Я не стала оборачиваться. Не желаю его больше видеть.
— Персефона?
Я ахнула. Это не Аид.
— Гермес? Что ты здесь делаешь?
— Ты расстроена, — сказал он, садясь передо мной. Мы выросли вместе — совсем дети по сравнению с остальными членами Совета. Рядом с ним тоска по дому становилась только сильнее. — Аид сделал тебе больно?
Гермес первый, кто предположил, что это не моя вина, и от того моё сердце наполнилось благодарностью к нему.
— Н-нет, — всхлипнула я. — Я просто… не могу туда вернуться.
Он взял мои ладони в свои. Его пальцы были мягкими и прохладными. Этого небольшого жеста поддержки оказалось достаточно, чтобы моя выдержка снова дала сбой: я уткнулась лицом в его плечо и снова разрыдалась. Как же я ненавижу всё это… Бесит, что я не могу найти в себе сил дать Аиду шанс. Но проблема не в нём. Мне кажется, будто мне не хватает воздуха, словно меня душат и мои лёгкие горят. Я умираю, не успев пожить. Почему я не возразила родителям раньше? Почему не потребовала дать мне возможность побывать в Подземном мире и получше узнать Аида до свадьбы? Почему мне не оставили выбора?
Потому что они прекрасно понимали, каким будет мой ответ. Наверняка. Мама знает меня лучше, чем я саму себя, и моё доверие к ней — то самое, толкнувшее меня в этот брак, — было безграничным. Даже сейчас меня одолевали сомнения. Может, я поспешила? Может, стоит ещё попытаться? Есть ли у меня вообще выбор?
Нет, и поэтому я зарыдала с новой силой. У меня нет никакого выбора. Нравится мне это или нет, мне придётся вернуться в Подземный мир. Если только…
Мои глаза распахнулись, я резко подняла голову. Гермес тоже выпрямился, но я заговорила быстрее:
— Давай убежим вместе.
Его губы образовали идеальный круг.
— Что?
— Ты правильно меня слышал. Давай сбежим. Куда-нибудь, где нас не найдут, как это сделали Афродита и Арес. И… мы будем счастливы.
— Стоп, — он отстранился. — То есть ты хочешь, чтобы… ты и я…
Я вздрогнула. После прошлой ночи я вообще ни с кем не хочу подобных отношений.
— Нет, я имела в виду… как друзья. Брат и сестра, или кто мы друг другу… — не совсем: формально Зевс принимал разные облики, чтобы зачать нас от разных женщин. Но мне нужна была чья-нибудь любовь. Неважно, какого рода любовь. Главное, чтобы её было достаточно, чтобы решиться на побег. — Пожалуйста.
Гермес сомневался — я буквально видела, как шестерёнки крутятся у него в голове. Надежда вспыхнула в моей груди, затмив холод и отчаяние. Он реально обдумывает такую возможность. Он серьёзно её рассматривает.
— Персефона… — он снова взял меня за руки. — Ты же знаешь, больше всего на свете я хочу, чтобы ты была счастлива. Но Зевс уже запретил кому-либо лезть в ваш брак. Если мы сбежим, они с Аидом разыщут нас, и тогда мне не избежать молнии в лоб.
Моё сердце ухнуло вниз, хрупкий пузырь надежды лопнул.
— Он правда приказал всем не помогать мне?
Гермес кивнул.
— Прости. Но, может, вы с Аидом сумеете договориться? Ты можешь просто быть его королевой, а не его женой, ведь так? Ему нужно, чтобы кто-то помогал ему править царством, а не согревал постель.
Я зажмурилась, сдерживая новый приступ слёз. Я никогда не выберусь из этой западни. Ни сейчас, ни через тысячу лет, ни когда-либо потом. Нет, пока Зевс считает меня своей собственностью, и Аид с ним заодно.
— Он никогда не согласится, — прошептала я.
— А ты не спрашивай, — Гермес заправил прядку моих волос за ухо. Его прикосновение было таким нежным, что я подалась навстречу. — Поставь перед фактом. Ты сильнее, чем думаешь, Персефона. Никогда в этом не сомневайся. Ты способна на всё, чего захочешь, и к чёрту обстоятельства.
— Я бы хотела… — мой голос не слушался, я тяжело сглотнула. — Я бы хотела быть как Афродита. Я бы хотела набраться смелости поступить так же, как она.
— Может, однажды ты так и сделаешь. Для этого нужно только найти того самого. Пускай это будет не Аид — в этом нет ничего такого. Ты не должна оставаться с ним навеки, если не хочешь этого.
Я невольно хмыкнула.
— В нашей семье всё остаётся навеки.
— Только хорошее, — возразил он. — Мы обычно находим способы исправить плохое.
— Вряд ли мне кто-то даст свободу, если я не буду за неё бороться.
— Тогда борись. Используй любые средства и методы, чтобы доказать себе и остальным членам Совета, что у тебя иная судьба.
— Аид никогда меня не отпустит, — пробормотала я. — Даже через тысячу лет. Он любит меня.
— Если он действительно тебя любит, то однажды поймёт, как ты несчастна, и сразу же отпустит. То, что он в принципе хороший, не означает, что он хорош для тебя.
Я покачала головой.
— Ты можешь сколько угодно бросаться красивыми фразами, но это ничего не изменит.
— Ты права. Только ты можешь что-либо изменить. Но для этого нужно пытаться.
— Я уже попыталась.
— Знаю. Им стоило прислушаться, — он притянул меня к себе в объятья. Его руки на моих плечах дарили покой, и я смогла расслабиться. По крайней мере, хоть кто-то на моей стороне.
