Все получилось так, как и предполагал Маджид. Через некоторое время к нему начали обращаться за помощью владельцы пострадавших велосипедов. Вечером, прежде чем закрыть свою мастерскую, он вручил Радже и Ноше по анне за каждую проколотую шину — всего их оказалось семь.
Опыт удался. Назавтра мальчишки прокололи целую дюжину шин, на следующий день — еще больше. Теперь они все время крутились вокруг стоянки, зажав между пальцам колючки и выжидая удобного момента.
Постепенно они осмелели и делали проколы открыто. Маджид пытался их остановить, ругал, но романтичность риска брала верх, и они продолжали делать по-своему. Однажды, увлекшись, они прокололи шины у всех велосипедов. Поднялся шум, владельцы велосипедов подозрительно поглядывали на ребят, но они и виду не подали, что это их рук дело. В тот день заработок Раджи и Ноши составил около трех рупий. Но всему приходит конец.
Однажды, когда Раджа прокалывал шину, его заметил владелец велосипеда, выходивший из здания конторы. Подбежав к мальчику, он схватил его за шиворот.
На этой стоянке у него уже второй раз прокалывали шину. Собралась толпа, среди которой были и те, кто пострадал ранее. На голову Раджи обрушились ругательства, а потом и затрещины. Ноша затесался в толпу и со страхом следил за Раджой, не зная, как ему помочь. Вдруг кто-то вспомнил:
— Да ведь их здесь всегда двое вертелось. Где же второй?
Расталкивая людей Ноша кинулся прочь. Послышались крики: «Держи его! Держи! Уйдет, негодяй!» — но разве можно было его догнать? Он перебежал улицу и скрылся в переулке.
Вечером Раджа пришел на место встречи, прихрамывая* с заплывшим глазом. Он не мог повернуть шеи.
— Здорово избили, сволочи!—ответил он на немой вопрос Ноши.
— А Маджид не выручил тебя?
— Он сам струсил. Стоял и наблюдал издали.
К ним подошел Шами. Он был в отличном настроении,
— Пойдемте в кино,— предложил Шами, показывая пять рупий. Ноша и Раджа тотчас согласились.
Сначала они зашли в кафе и выпили чаю. Шами пове* дал друзьям, что стащил деньги из кассы отца. Тот сегодня не смог пойти в лавку: у него был сильный приступ астмы. Шами уже не в первый раз проделывал это, но отец, как правило, обнаруживал пропажу, и ему влетало.
Вечер ребята провели весело.
На следующий день Ноша пришел к Радже с самого утра. Идти к Маджиду им не было никакого смысла. Он еще вчера предупредил Раджу, чтобы они больше не показывались около его мастерской, не то чего доброго и его заподозрят. Нужно было придумать, как убить время. Они посидели немного в каморке Раджи и отправились искать Шами. В лавке отца, на базаре, его не было, там сидел, покашливая, сам Далавер-хан.
Раджа предложил сходить на пристань, где можно попытаться заработать что-нибудь на разгрузке. Протащившись по жаре четыре мили, они были поражены открывшимся их взору зрелищем. Пристань замерла. Перевернутые вверх дном лодки глубоко зарылись носами в песок и чем-то напоминали опрокинутых вверх брюшком беспомощных черепах. Лодочники, собравшись небольшими группами, громко переговаривались между собой.
Наконец ребятам удалось узнать у какого-то прохожего, что лодочники объявили забастовку, протестуя против нового увеличения налога за право владения лодкой.
Опечаленные ребята побрели к набережной. Здесь было тихо и пустынно. Часть набережной была размыта наводнением и напоминала раскопки какого-то древнего города.
Наступил полдень, солнце стояло прямо над головой. Раджа и Ноша выдохлись после долгого пути под палящим солнцем. Они спустились по ступеням каменной лестницы и уселись под полуразвалившимся навесом. Здесь было немного легче, временами набегал прохладный ветерок. Внизу медленно несла свои воды река. Ноша с удовольствием следил за ленивым бегом волн. Раджа сидел задумавшись. Ноша несколько раз пытался его расшевелить, но он только отмахивался.
— Раджа, да что с тобой, в конце концов? Почему молчишь?
— Не трогай меня!—огрызнулся Раджа.
— Что случилось? Уж не плакать ли собрался?!
Раджа ничего не ответил.
— Ну скажи же что-нибудь! — настаивал Ноша.
Раджа опять не проронил ни звука.
Золотистые блики солнца весело плясали на поверхности воды, доносился тихий всплеск волн, прохладный ветерок играл прядями волос. Стояла какая-то неестественная тишина. Раджа угрюмо смотрел прямо перед собой, уставившись в одну точку. Вдруг он вскочил, подошел к самому краю набережной и сел, свесив ноги.
Ноша молча наблюдал за ним. Волны ударялись о берег, поднимая фонтаны бриллиантовых брызг, и с каким-то тяжелым вздохом откатывались назад. Ноше показалось, что он слышит стон Раджи.
— Ноша, друг! Мне хочется умереть!
Ноша испуганно посмотрел на Раджу: откинув назад голову, он глядел в небо.
— Что хорошего в этой проклятой жизни?!—словно разговаривая сам с собой, продолжал Раджа.
Лицо у Раджи было бледное, покрасневшие глаза припухли. Тяжело вздохнув, он глянул вниз, потом сделал резкое движение и повис над водой.
Ноша подскочил к нему и, схватив под руки, потянул наверх.
— Что с тобой, друг?!
Раджа ничего не ответил и попытался вырваться.
— Пусти меня!
