Салман пролежал до самого вечера. От непрерывного курения в горле у него пересохло, губы потрескались. Он встал, не зажигая света, выпил стакан воды и вышел на улицу. Здесь, как всегда, бурлила жизнь: сновали толпы людей, слышались шутки, смех.
Салман шел по каким-то улицам, не разбирая дороги, и неожиданно для себя оказался у дома Султаны. Его словно ожидали. Калитка отворилась, и Разия Бегум кивком пригласила его войти.
— Как вы себя чувствуете? — участливо спросила она, заметив осунувшееся лицо юноши.
Салман с минуту помолчал, потом умоляюще взглянул на нее:
— Я попрошу вас об одном, вы не рассердитесь?
— Конечно, просите!
— Не выдавайте Султану замуж! — вдруг выпалил Салман и смущенно покраснел. Разия Бегум сидела молча.— Вы не рассердились на меня?
— Нет, Салман. Дело не в этом. По правде говоря, мне и самой не по душе этот брак. Но иной раз думаешь, сколько же можно держать в доме взрослую дочь? А хорошей партии не было...
— А если я вам скажу о себе...— он не смог закончить и с трепетом в сердце ждал ответа.
На некоторое время в комнате воцарилось молчание,
— Если бы вы сказали об этом немного раньше!—наконец заговорила Разия Бегум.— Я бы была очень рада отдать за вас Султану, но теперь ничего не поделаешь.
Сейчас она говорила правду. Что можно было сделать за ночь. Завтра хозяином в доме станет Нияз. Как он посмотрит на это? «Как было бы хорошо, если бы все было решено несколько дней назад»,— подумала Разия Бегум. Но несколько дней назад она ничего не знала об их любви.
— И теперь еще не поздно, нужно только, чтобы вы захотели,— печально сказал он и вдруг, как ребенок, взмолился: — Бога ради, помогите мне!
Разия Бегум взглянула на него испытующим взглядом.
— Я могу сделать так, чтобы вы были вместе. Люди скажут, что Султана убежала. Я приму этот грех на себя. А вы готовы пойти на это?
Салман не колеблясь согласился.
— Уже темнеет. Жду вас часам к одиннадцати, к этому времени я подготовлю Султану. Идите, не теряйте времени.
Салман молча встал и вышел.
Разия Бегум отправилась на кухню, где Султана готовила ужин. Она уже все закончила и сидела у очага, вороша кочергой тлеющие угольки.
— Иди, дочка, искупайся.
— Зачем? — удивилась девушка.
— Делай, что я говорю,— улыбнулась в ответ мать. Она была непривычно приветлива и весела. Султана не поняла многозначительной улыбки матери, но молча встала и пошла.
Разия Бегум достала из сундука самое лучшее платье Султаны, благовония и украшения. Когда Султана вышла из ванной, она натерла ее благовониями. Потом она послала Анну купить на рынке цветочные гирлянды. Султана молча наблюдала за ней и, только когда мать стала одевать ее в красное шелковое платье, удивленно и испуганно спросила:
— Мама, что все это значит?!
Разия Бегум не обратила внимания на ее вопрос и лишь строго сказала:
— Сиди себе и помалкивай!
Султана замолчала. Мать сама уложила ей волосы, надушила, украсила голову цветами и, удовлетворенно оглядывая ее, сказала:
— В одиннадцать часов Салман придет за тобой.
У Султаны от волнения захватило дух. В сердце ее боролись противоположные чувства — и радость, и печаль. Мать мягко положила руку на ее голову.
— Доченька! Я очень хотела, чтобы в мой дом пришла шумная свадебная процессия, но, видимо, не суждено. Прости меня!
Султана опустила голову. Глаза Разии Бегум наполнились слезами, она заплакала. У Султаны тоже по щекам потекли слезы, но Разия Бегум торопливо обтерла их углом своего платка и заставила себя улыбнуться.
— Ты-то чего плачешь, глупенькая? Только этого недоставало!
Она еще раз вытерла слезы со щек дочери и вышла из комнаты. Лицо у Султаны светилось, глаза сверкали, подобно звездам. Сердце ее сладко замирало от радости и страха. Скоро мать вернулась с подносом, на котором стояли фрукты и сладости.
Стемнело. Тихо, словно хлопая в ладоши, шелестели листья шишима, в небе неторопливо проплывали легкие облака, повеяло ночной прохладой. Часы пробили одиннадцать...
Разия Бегум не сводила глаз с калитки. Сердце Султаны гулко стучало. Темнота сгущалась, словно ночь сомкнула свои подведенные каджалом глаза. В переулке затихли шаги и голоса прохожих.
Наступила полночь, а мать и дочь все сидели рядом, вздрагивая при каждом шорохе. Порой сердце у Султаны начинало стучать быстро-быстро и ей казалось, что оно не выдержит и разорвется, то вдруг совсем замирало.
Начало светать, звезды уже не сияли так ярко, на горизонте появилась слабая полоска света. Неожиданно раздался лай собак и послышались шаги человека, идущего по переулку. Он подходил все ближе и ближе. Вот он уже у калитки. Султана вся замерла, а Разия Бегум не спускала глаз с ворот.
Но никто не постучал, никто не позвал. Шаги удалялись все дальше и дальше. В соседнем дворе запел петух, возвещая наступление нового дня.
Разия Бегум устало подошла к дочери. Лицо ее было мертвенно бледным:
— Доченька, сними это платье,— голос ее прервался, она прижала Султану к груди и разрыдалась. Долго они плакали так, обнявшись. Времени оставалось немного — скоро должен был появиться Нияз. Разия Бегум встала:
