Одна из покупок, которую Берта не поняла и не одобрила, была совершена в городе при закупке посуды. В моей компаньонке мне нравилось то, что, будучи женщиной опытной и разумной, она не пыталась слишком давить на меня своим авторитетом, признавая за мной некое старшинство по чину.
Для Берты мой титул баронессы служил этакой индульгенцией странным поступкам. Даже если что-то в моих решениях ей не нравилось, она не пыталась устроить скандал и надавить на меня. Неодобрительно поджимала губы, немного хмурилась, но смирялась. Для меня это было очень важно, так как компаньонка никогда не злилась долго, и если мне через минуту нужен был совет по поводу покупок или хозяйства, я тут же его получала.
Зачем я покупаю сита, да еще так тщательно выбираю много и разных, понять она не смогла. А на мое короткое «нужно» только нахмурилась и тут же махнула рукой на барскую прихоть. Сита я приказала сложить отдельно, в одной из пустующих комнат второго этажа.
Под мастерскую я выбрала себе ту самую комнату, где было два окна. Она располагалась над кухней. Здесь вместо камина часть стены занимала довольно большая кирпичная выпуклость, которая оказалась частью трубы от кухонной печи. Когда внизу Брунхильда готовила, эта кирпичная вставка становилась горячей и согревала комнату. Это было удачное решение. Ни дыма, ни копоти, но зимой всегда будет тепло, особенно днём.
Оставалось остеклить окна вторым слоем, но я отложила эту работу на осень. Сперва нужно заказать рамы, вставить их, а уж потом беспокоиться о стеклах. А поскольку все комнаты мы всё равно использовать не будем, то двойное стекло, как очень дорогая штука, будет только в нужных помещениях. К зиме как раз и выяснится, какие комнаты нам потребуются.
***
По совету Берты, дней через десять мы поехали в мастерские, чтобы проследить, как идет работа:
- Ежли не проверять, госпожа баронесса, то они сто причин найдут, чтобы дело в долгий ящик отложить. Вроде как вам расписку-то выдали, а только случись что: замучаешься по судам бегать. Лучше уж приезжать и на месте все смотреть. Хозяйский глаз во всяком деле необходим.
В этот раз мы брали с собой Эрика: он замучил меня вопросами: каким будет этот самый памятник. И я решила, что проще показать.
Вообще мальчик производил странное впечатление. Он был очень добродушный, мягкий, но при этом погруженный в какие-то собственные мысли. Иногда он выныривал из глубины этих раздумий и тогда казался обычным любопытным подростком: немного бестолковым, но весьма добродушным. Он много времени уделял Арту, но почти не наказывал пса, предпочитая добиваться своего с помощью ласки и лакомств. Большую часть дня проводил на улице с Бруно, помогая тому ухаживать за нашей коняшкой. Мне же, честно говоря, пока было немного не до мужа: слишком хлопотно оказалось привести дом в порядок.
Так что в этот раз я взяла с собой мальчика, чтобы он убедился: работы над памятником ведутся, и к осени мраморный ангел займёт свое место.
Там, в мастерской, когда ненадолго стихли стучащие молотки мастеров и управляющий почтительно застыл за нашей спиной, давая возможность полюбоваться на проявляющийся из мраморной глыбы силуэт, Эрик и задал этот странный вопрос:
- Эльза, а если со мной что-нибудь случится, ты поставишь памятник?
- Что за глупые вопросы, Эрик? Что с тобой может случиться?
Он как-то неуверенно пожал плечами и пробормотал:
- Ну, может, я заболею или умру… Ты обещаешь, что поставишь памятник?
Вопрос был настолько нелеп, что я раздраженно ответила:
- Не говори глупостей! У тебя что-то болит?
- Нет, я просто хотел узнать… – он смотрел на меня очень серьезно, явно не собираясь отказываться от своего дурацкого вопроса.
И я рассерженно ответила:
- Поставлю. Даже сразу два поставлю. Вот как помрешь, тебе такого же закажу.
Странным образом мой ответ заставил его почти успокоиться, но он всё же довёл дело до конца:
- А вот поклянись, что поставишь.
- Клянусь! – еще более сердито ответила я и почти со злостью добавила: - Убедился, что всё делаю так, как и обещала? Тогда поехали домой.
Как только вернулись домой, Эрик уже привычно отправился на конюшню вместе с Бруно. Я очередной раз подивилась странной дружбе, возникшей между мальчиком и конюхом. Хотя, с другой стороны, чему тут удивляться: в доме одни женщины. Не с кухаркой же ему дружить!
Большая часть ремонта на сейчас была уже закончена. Но всё равно оставалось множество мелких недоделок, которыми занимались мы с Бертой. Сейчас мы отправились подрубать зимние шторы для трапезной. Ткань я выбрала практичную: полушерстяную, плотную и тяжелую. Цвет тот, который Берта не слишком одобряла: кофе с молоком.
Тогда на ткацком рынке она пыталась меня убедить взять что-нибудь поярче. Ну, во-первых, поярче – значит сильно подороже, а во-вторых, мне самой очень нравился спокойный и мягкий оттенок будущих занавесей. Чтобы он не выглядел слишком монотонно, понизу я решила вставить две полосы темно-шоколадного атласа. Одну нижнюю, пошире, сантиметров двадцать пять, и одну повыше, узкую, сантиметров на семь.