Кучер и сам понимал, что на кладбище хоронят людей, а если бы и было убийство, то вовсе не там. И ляпнул он шокирующую фразу просто для поддержания беседы, неожиданно даже для самого себя. А сейчас, глядя на загоревшиеся от его слов глаза кухарки, испугался последствий нелепого предположения.
- Только ты, Нестра, языком поменьше мели! Мало ли чо и как... Не наше это с тобой дело, а вовсе даже господское! - Петерс поднял кривоватый указательный палец и погрозил им приятельнице, надеясь пристрожить болтушку.
Нестра яростно закивала, подтверждая, что - да-да, конечно! Это вовсе не её ума дело! Но тем же вечером поделилась потрясающими сведениями и собственными опасениями с Катрой, кухаркой из особняка господина Борена…
***
- …вот на этих самых песочных картинках она и сделала себе состояние. – Йенс протянул барону небольшую стекляшку в изящной тоненькой рамке и добавил: - Переверните ее, мой господин.
Слушая сведения, раздобытые слугой, Эрик с трудом сдерживался от одной единственной фразы: «О-бал-деть!».
По совету Йенса он легонько толкнул стёклышко, и оно действительно перевернулось. В некотором оцепенении барон наблюдал за тем, как струйки песка разного цвета прихотливо рисуют красивый горный пейзаж, на который тонкой белоснежной пыльцой, напоминающей снег, ложится белая пудра.
- Делают их разного размера. В самые дорогие, говорят, добавляют настоящий золотой песок! – продолжал Йенс.
Дождавшись, пока картинка прорисуется полностью, несколько растерянный от избытка информации, Эрик снова перевернул стекло, размышляя: «Потрясающе! Нет, конечно, она и тогда показалась мне очень бойкой… Но ведь сдвинуть с места такую махину – просто уму непостижимо! Бедная дворяночка, без связей, без помощи… Подружилась с герцогиней! Ходит во дворец, как к себе домой! Купила особняк с парком в городе! Но что это за дурацкие разговоры о каких-то там женихах?! Вообще-то она замужем! Маркиз еще этот… Может быть, Йенс что-то путает?»
- А ещё, мой господин, в городе сплетничают, что наследник у неё патент отберёт.
- Как это отберёт?
- Это долгая история, господин…
Эрик встал из-за стола и даже тряхнул головой, чтобы привести мысли в порядок. Слуга почтительно замолчал, понимая, что именно сейчас хозяин принимает какое-то решение. Барон прошёлся по комнате, постоял у окна, задумчиво барабаня пальцами по подоконнику, вернулся на место и задал неожиданный вопрос:
- Йенс, ты точно решил остаться у меня?
- Да, мой господин. Я уже привык управлять хозяйством и заниматься торговлей не хочу.
- Тогда больше никаких «господин». Мы вернулись из Джалира навсегда, и нужно привыкать к местным обычаям. Господин барон – вот так будет правильно. Ты понял меня?
- Да, господин барон.
- Что ж, тогда прикажи собрать ужин и расскажи мне поподробнее про патент и про маркиза…
Их сиятельство маркиз Бертран фон Ланге недовольно оттолкнул лакея, помогающего ему войти в карету.
- Поди прочь, болван!
Усевшись на мягкий диванчик среди атласных подушек, он протянул руку с тростью и постучал в задвижку окошечка для переговоров с кучером:
- Трогай! Домой!
Зазвякали металлические детали упряжи. Кучер щёлкнул кнутом, карета резко дёрнулась и покатила, слегка поскрипывая, со двора особняка баронессы фон Герберт. Маркиз, раздражённо поморщившись, подумал: «Выпорю болвана!».
Понять раздражение господина маркиза было легко: не часто двери какого-либо дома оказывались закрыты перед ним.
«Похоже, и вправду разболелась. Ни других карет во дворе, ни света нет в гостиной. Да и вообще во всём особняке горит буквально пара окон. Как будто она и слуг отослала… Может, действительно серьёзная болезнь? Хоть бы не сдохла… Полгода уже езжу, как на службу…» – от этой мысли маркиз вновь невольно поморщился.
Не то чтобы ему не нравилась сама баронесса фон Герберт. С ней-то как раз все было в порядке: смазливая и аппетитная девица, но вот её титул…
«Если бы не этот глупый скандал с женой идиота Мирагно… принесла же его тогда нелёгкая раньше времени! Появлялся бы сейчас в свете при королевском дворе… Там и выбор девиц побольше, да и денег не меньше… Хотя… Там и ростовщиков избыток с долговыми расписками. Все равно спокойно бы жить не дали… а здесь почти провинциальная благодать…», – утешил маркиз сам себя.
Последнее время отец маркиза, старый герцог фон Штернберг, чтоб его ревматизм скрутил на всю осень, отказывался оплачивать долги младшего сына и требовал всяких отвратительных вещей: поступить на королевскую службу и прекратить кутежи и попойки, расстаться с бесчисленными девками и любовницами, найти приличную богатую невесту и обзавестись, наконец-то, наследником рода. К огорчению их сиятельства, его старший брат вместе со своей костлявой жёнушкой так и не смогли родить ни одного мальчика, и теперь он, младший сын, должен был отдуваться за всех.