Напомним, что император Павел I в «Учреждении об императорской фамилии» 5 апреля 1797 года ничего не сказал о морганатических браках. «Учреждение» не давало никаких ограничений в этом аспекте, за исключением одного условия, а именно: «всякий брак, без согласия царствующего императора сделанный, законным признаваем быть не может». Именно поэтому Александр I сделал в своем манифесте следующее дополнение: «При сем, объемля мыслью различные случаи, которые могут встречаться при брачных союзах членов императорской фамилии, и которых последствия, если не предусмотрены и не определены общим законом, сопряжены быть могут с затруднительными недоумениями, мы признаем за благо, для непоколебимых сохранения достоинства и спокойствия императорской фамилии и самой империи нашей, присовокупить к прежним постановлениям об императорской фамилии следующее дополнительное правило: если какое лицо из императорской фамилии вступит в брачный союз с лицом, не имеющим соответствующего достоинства, то есть не принадлежащем ни к какому царствующему или владетельному дому, в таком случае лицо императорской фамилии не может сообщить другому прав, принадлежащих членам императорской фамилии, и рождаемые от такого союза дети не имеют права на наследование престола».
Итак, в 1820 году определилось наконец семейное положение цесаревича Константина Павловича. Подчеркнем, что развод великого князя явился первым случаем в императорской фамилии, так как Петр I, как известно, не оформил свой развод с Евдокией Федоровной по канонам русской православной церкви.
Заметим, что цесаревич накануне своего долгожданного брака с графиней Иоанной Грудзинской успешно разрешил одну щекотливую проблему: он выдал замуж бывшую любовницу Жозефину Фридрекс за полковника Вейсса, уладив таким образом свои отношения с ней. Дело в том, что в 1808 году молодая француженка подарила великому князю сына. Дитя любовного приключения под фамилией Александров получило прекрасное образование, дворянское достоинство и, естественно, обеспеченную карьеру. Внебрачный сын пошел по стопам папаши и достиг эполет генерал-лейтенанта.
Свой брак цесаревич заключил 12 мая 1820 года без всякой торжественности: он обвенчался с графинею Грудзинской сперва по православному обряду в церкви Королевского замка, а потом там же по католическому обряду. При бракосочетании присутствовали только четыре генерала. Жених приехал из Бельведера в кабриолете, запряженной двумя лошадьми, которыми правил сам. Хотя свадьба цесаревича не была официально объявлена, варшавяне узнали о ней и заполнили улицы от замка до Бельведерского дворца.
Когда новобрачные возвращались в кабриолете, горожане приветствовали их радостными криками: поляки были польщены, что брат российского императора взял себе в супруги их соотечественницу, выбор великого князя льстил их национальному самолюбию.
Манифестом Александра I от 8 июля 1820 года определялось официальное положение супруги Константина Павловича графини Иоанны Грудзинской: теперь она стала княгиней Ловицкой [63]. Вместе с княжеским достоинством в Российской империи ей был присвоен титул «светлости». Важно отметить доброжелательное отношение к свадьбе и конкретно к избраннице цесаревича императора Александра I. Посещая Варшаву, государь часами беседовал с княгиней Ловицкой. В разговоре о ней с графиней Шаузель-Гуфье император выразился так: «Княгиня Лович — ангел по ея характеру». Все члены императорского семейства [64] доброжелательно относились к супруге цесаревича, оказывая ей полное внимание.
Несмотря на морганатический брак, княгиня Ловицкая (Лович) появлялась во всех торжественных выходах вместе с императорской фамилией, а во время коронования Николая I в Варшаве шла вслед за императрицей рядом с наследником престола, цесаревичем Александром Николаевич.
Во втором, морганатическом, браке цесаревич Константин Павлович был счастлив, о чем, в частности, убедительно свидетельствует его переписка с бывшим воспитателем Лагарпом. В ноябре 1826 года он, например, писал так: «Я ей обязан счастием и спокойствием; я получил ее из рук покойного императора, который удостаивал ее своею дружбою и особым доверием». По словам очевидцев, великий князь до такой степени любил свою жену, что когда она куда-нибудь уезжала, то он обнимал и целовал ее в лицо и в руки по несколько раз и крестил при этом.
Без сомнения, Константин Павлович был счастлив в этом браке, который очень благотворно повлиял на его резкий, буйный характер. Княгиня Лович сумела укротить горячность цесаревича.
