Зал суда очень похож на настоящий – скамья присяжных, конторка секретаря. Мы с Элизабет с одной стороны, обвинитель – с другой. На скамьях о чем-то переговариваются несколько зрителей. Когда мы садимся на свои места, разговоры стихают.
– Встать! Суд идет! – объявляет пристав.
Из боковой двери в зал входит судья в черной мантии. У него седые волосы и очки с толстыми стеклами; вылитый актер, играющий судью. Он молча садится за судейский стол. Секретарь подает ему папку с делом.
В полной тишине судья читает материалы дела. Я тереблю пальцами воротник желтой робы. Покрой у нее такой же, как у красной, а материал другой, колючий. Наверное, специально, чтобы подсудимый ерзал, сидя в суде. Обвинитель – сурового вида человек в строгом костюме – часто поглядывает на свой телефон.
Наконец судья отрывается от чтения и оценивающе смотрит на меня.
– Здравствуйте, друг, – говорит он.
Я киваю в ответ.
– Доброе утро, коллеги, – продолжает он. – Я так понимаю, мы достигли взаимопонимания, и подсудимый желает признать свою вину по двум пунктам.
– Да, ваша честь, – отвечает обвинитель.
Судья берет папку с делом и театральным жестом снова опускает ее на стол.
– Объем материалов дела впечатляет, – заявляет он.
Объем материалов. Что там вообще может быть? Мы с Элис женаты-то всего шесть месяцев. Неужели я такой ужасный муж? И на моем счету уже столько преступлений против брака?
– Да, ваша честь, – соглашается с ним обвинитель. – Необходимо прояснить несколько вопросов.
– Учитывая серьезность дела, – продолжает судья, – признание вины всего по двум пунктам, пусть и в совершении преступления третьей степени тяжести, кажется недостаточным.
– Ну… – нерешительно тянет обвинитель.
– Мне представляется, что пунктов должно было быть гораздо больше. Или это наш защитник так постарался? Должен признать, я удивлен.
Элизабет слушает его с невозмутимым видом.
– Ваша честь, – говорит обвинитель. – Случай крайне необычный, полагаю, сделанного подсудимым признания вполне достаточно.
Судья снова просматривает папку. В зале тихо, слышен только шорох страниц. Похоже, все ужасно боятся судьи. Однако, несмотря на мантию пристава и все обычные атрибуты судебной системы, этот суд далеко не обычный. Даже адвокаты тут находятся в постоянном страхе, потому что в любой момент они могут оказаться на моем месте и будут вынуждены защищаться от сфабрикованных обвинений, отвечать за преступления, которых не совершали.
Наконец судья вкладывает документы в папку, снимает очки и смотрит на меня.
– Джейк, вам повезло.
Почему-то я не чувствую себя везунчиком.
– На прошлой неделе подсудимых защищал страховой адвокат. Вряд ли он смог бы добиться такого же исхода дела, какого мисс Уотсон добилась для вас… Итак, прошу всех встать!
Я встаю, Элизабет тоже.
– Джейк, вы обвиняетесь в особо тяжком собственничестве и в поиске сведений, порочащих «Договор». У вас есть право на рассмотрение вашего дела судом присяжных. Признаете ли вы свою вину?
Я смотрю на Элизабет. Она подсказывает мне ответ на ухо.
– Да, ваша честь, – отвечаю я. – По обоим пунктам.
– Осознаете ли вы, что вердикт по данному делу не подлежит обжалованию?
– Да, осознаю.
– Ознакомились ли вы с тем, что в «Кодексе» говорится о собственничестве?
– Да.
– Как бы вы определили термин «собственничество»?
– Желание контролировать партнера.
– Согласны ли вы с таким определением вашего поведения?
– Да, ваша честь. Когда я делал предложение своей будущей жене, мои намерения, возможно, были отчасти продиктованы этим желанием.
– Осознаете ли вы, что поиск в интернете информации, очерняющей или каким-либо иным образом порочащей нашу организацию, расценивается как преступление не только против «Договора», но и против вашего собственного брака?
– Осознаю, сэр.
– Итак, Джейк, суд признает вас виновным в собственничестве, согласно подпунктам один-шесть пункта четыре статьи девять. Как вам известно, это преступление третьей степени тяжести. Также вы признаетесь виновным в поиске сведений, порочащих честь и достоинство «Кодекса», согласно подпункту два пункта семь статьи девять, что определяется как проступок четвертой степени. Учитывая, что это первая ваша провинность и то, что вы полностью признали свою вину по всем пунктам обвинения, суд приговаривает вас к следующему: шесть месяцев индивидуальных бесед с сертифицированным наставником, назначаемым региональным координатором, возможность привлечения к выездным консультациям по специальности в течение года, штраф в сто долларов, трехмесячный запрет на пользование интернетом, кроме электронной почты; четыре дня заключения в Фернли с учетом времени, проведенного под стражей.
Судья продолжает:
