Я открываю глаза. Элизабет вернулась за стол и что-то пишет в блокноте. Увидев мой взгляд, она улыбается.
– Мои двенадцать дней тут обещали быть легкими. Первые десять так и было. Обвиняемые признавали свою вину, все было четко и ясно. Я старалась смягчать приговоры, меня благодарили. А теперь вот это. – Она постукивает ручкой по блокноту.
– Простите. Можно позвонить жене?
Она быстро пишет что-то в блокноте и дает его мне. «Плохая идея!» Потом отрывает листок, комкает и показывает на свое ухо. Нас подслушивают.
Музыка по-прежнему играет. Теперь
Элизабет снова пересаживается ко мне и тихонько говорит:
– Судья – болван. Он из суда второго округа[32]. Вообще не представляю, как его сюда занесло. Читала я его вердикты. Любит компромиссы и когда с ним соглашаются. Вам надо хоть в чем-то признаться.
– Да в чем угодно, лишь бы выбраться отсюда.
– Джейк, совершили ли вы какие-нибудь ошибки за то время, что состоите в браке?
Я думаю с минуту.
– С какой начать?
За неделю до знакомства с Элис я снял коттедж в Си-Ранч – маленьком курортном городке в трех часах езды от Сан-Франциско. Это был мой подарок самому себе за то, что я выдержал архисложный год интернатуры в клинике. Я выбрал и забронировал онлайн маленький домик – кухня-столовая и спальня на втором уровне.
По пути туда я заехал в книжный магазин в Петалуме, в пекарню в Себа́стополе, купил продукты в Гернвилле, а потом чуть быстрее, чем нужно, ехал по горной дороге вдоль скалистого берега. Я должен был забрать ключи и подписать документы в риелторской конторе рядом с байкерским баром в Гуалале. Но когда я приехал в контору, там никого не оказалось.
Я сидел и читал журналы о недвижимости, пока наконец не пришла риелтор – бледная молодая женщина. Был вторник, зима, наверное, коттеджем никто не интересовался несколько месяцев. На улице начался дождь. Риелтор принялась искать ключи от коттеджа. Проискав двадцать минут и несколько раз извинившись, она объявила, что произошло недоразумение. Как назло, накануне в коттеже провели дезинфекцию. Взамен она дала мне ключи от виллы под названием «Две скалы» в соседнем городке, объяснила, как туда доехать, и когда я уже уходил, сказала:
– Вам там понравится.
Проехав пять миль по дороге, освещаемой только полной луной и россыпью ярких звезд, я свернул на темную улочку, обсаженную эвкалиптами. Улочка переходила в подъездную дорожку, а дорожка вела к огороженной территории. На самом берегу океана стояла огромная вилла с гостевыми домиками по бокам. Сразу за воротами располагалась площадка для игры в бочче, а чуть поодаль – сауна, пахнущая кедром.
Огромная территория вполне годилась для масштабного празднования любого достижения, но в доме было холодно и пусто, и я впервые в жизни остро ощутил одиночество.
Из панорамных, во всю стену, окон гостиной открывался вид на океан. Посередине комнаты стоял телескоп, а на полке высилась стопка книг о путях миграции китов. Все следующее утро я смотрел в телескоп, напрасно надеясь увидеть заветные фонтанчики в океане.
Когда я только познакомился с Элис, меня еще преследовало то ощущение пустого дома, в котором звук телевизора эхом отдавался от стен коридоров, а за окнами непрестанно шумели волны, разбиваясь о скалы. Из-за того пустого дома в Си-Ранч мне еще сильнее захотелось, чтобы Элис была дома, когда я прихожу с работы, захотелось вместе проводить выходные, засыпать и просыпаться.
Элизабет трясет меня за плечо.
– Без двух шесть, Джейк.
– Утра или вечера?
– Вечера. Суд назначен на девять утра, – сообщает она мне. По всему столу у нее разложены документы. – Сейчас вас отведут обратно в камеру. И приведут ко мне за два часа до суда.
В дверь стучат. Элизабет смотрит, как два охранника в сером пропускают цепи в петли у меня на поясе, потом пристегивают их к железным браслетам на руках и ногах.
– Ничего, Джейк, – говорит она, заметив мое смущение. – Мы все в одной лодке.
Такое впечатление, что свет в камере стал еще ярче, а жара усилилась. Внутри по-прежнему все та же койка с жалким матрасом и полка с потрепанным экземпляром «Кодекса». Через час новая роба тоже промокает от пота. Наконец в отверстие в двери просовывают поднос с едой: две бутылки исландской воды и макароны с сыром. Вернее, с трюфелями и сыром. Жевать еще больно. Судя по крошечной порции, сегодняшний повар работает в дорогом ресторане. Еда очень вкусная.
Утром время тянется бесконечно. Наконец охранник отводит меня в кабинет к Элизабет. Она протягивает чистую робу – на этот раз желтую – и бутылку воды. Пока я переодеваюсь в углу, Элизабет что-то печатает на компьютере, глядя на экран.
Я сажусь на стул и жду. Через какое-то время она отрывается от экрана.
– Похоже, нам удастся договориться с судьей, Джейк. Есть хотите?
– Умираю с голода.
Элизабет куда-то звонит, и через несколько минут женщина в униформе приносит поднос с тостами, соком, йогуртом, беконом и яичницей-болтуньей. Похоже, повар сменился. Я не торопясь наслаждаюсь едой.
