Только в четвертом часу утра мы входим в спальню. Занавески не задернуты, над океаном висит луна. Элис пьяна, но мы все равно занимаемся сексом, потому что оба этого хотим. Я хочу вернуть себе то, что принадлежит мне, принадлежит нам.
Потом я долго лежу с открытыми глазами. Элис спит рядом. Надежда еще есть. Или нет? Я думаю о черепахах, плывущих на юг по бескрайним просторам Атлантического океана. А еще – о «Договоре», о бездне, в которую мы падаем. Мой мозг, как компьютер, не прекращает вычислений, ища выход.
Я просыпаюсь в девять двенадцать утра и понимаю, что проспал. Будильник звонит слишком тихо – на нем стоит мелодия из песни
Проснулся я от того, что где-то хлопнула дверь, да так, что стены задрожали. Сначала я думаю, что это соседи. Наши соседи – приятная пожилая пара, мне они всегда нравились, но у них часто собираются любители шумно поиграть в домино.
Потом до меня доходит, что стучат в нашу дверь.
– Элис, – шепчу я. – Элис?
Она не просыпается.
Я трясу ее за плечи.
– Кто-то стучит в дверь!
Она поворачивается на бок, убирает прядь волос, упавшую на глаза. Щурится от света.
– Что?
– Кто-то стучит в дверь.
– Да ну их, – стонет она.
– Они не уходят.
Она неожиданно просыпается и садится на постели.
– Черт.
– Что нам делать?
– Черт. Черт. Черт.
– Одевайся, – говорю я. – Быстро. Надо бежать.
Элис вскакивает с постели, натягивает платье и ботинки, в которых была вчера, и набрасывает сверху плащ. Я влезаю в грязные джинсы, футболку и кроссовки.
Снова стук.
– Элис! Джейк!
Я узнаю голос Деклана. Дверная ручка начинает дребезжать.
Мы бросаемся к черному ходу и сбегаем по лестнице во двор. На улице очень холодно. Над всем районом повис белесый туман, с океана дует холодный ветер. Я помогаю Элис перелезть через забор, спрыгнуть во двор к соседям и спрыгиваю вслед за ней. Мы бежим по лабиринту дворов, перелезаем через кривые деревянные заборы. Наконец на углу Кабрильо и Тридцать девятой по очереди протискиваемся сквозь щель в воротах и выбегаем на улицу.
Издалека слышно, как Деклан выкрикивает наши имена. Его напарник или напарница, наверное, сейчас прочесывает улицы на черном внедорожнике.
Мы с Элис пригибаемся за мусорными баками. Проверяю карманы: сто семьдесят три доллара, телефон, ключи от дома, бумажник, кредитки. Элис, дрожа, запахивается в плащ. Ее глаза полны ужаса. К плащу прилипли листья и красные «метелочки» каллистемона.
– Куда теперь? – спрашивает она в страхе.
Я не знаю, что ей ответить.
Мы бежим по Фултон-стрит на восток, стараясь держаться поближе к деревьям, а на Тридцать шестой авеню сворачиваем в парк «Золотые ворота». Пробегаем мимо окутанных туманом прудов и устремляемся еще дальше в лес. Где-то слышны голоса. Сегодня карнавальный забег. В Сан-Франциско каждый год проводят забег от пристани Эмбаркадеро до пляжа на другом конце города. В забеге кто только не участвует: от эфиопских чемпионов в беге на длинные дистанции до нудистов и пляжных парней в костюмах чирлидеров.
Наверное, половина забега уже прошла, потому что на переходе через Кеннеди-драйв мы видим уже только народ в забавных костюмах. Кто просто идет пешком, кто что-то пьет на ходу. У Элис на лице написаны одновременно страх и облегчение. В толпе легко затеряться, так что забег нам очень кстати. Мимо нас проходят с десяток «конфет «M&M’s’», жених, преследуемый невестой, девушки в форме нападающих футбольного клуба «Форти Найнерз» и кучка ничем не примечательных персонажей, изо всех сил пытающихся преодолеть последний участок семимильной дистанции. Парень в костюме пивного супермена Даффмена из «Симпсонов», толкающий перед собой тележку с пивными кегами, протягивает мне и Элис по полной кружке пенного напитка.
– Ваше здоровье, – говорит он.
Мы садимся на траву и пьем теплое пиво. Оба молчим, пытаясь сообразить, что делать дальше. Элис с улыбкой показывает на десятка два парней и девушек, нарядившихся в стиле северокорейского лидера Ким Чен Ира.
– Как думаешь, когда мы сможем вернуться домой? – спрашиваю я.
– Никогда, – отвечает Элис.
Она прислоняется ко мне, я обнимаю ее за плечи.
Из-за облаков выходит солнце. Элис расстилает плащ на влажной траве и ложится.
– У меня такого похмелья много лет не было, – стонет она.
Потом закрывает глаза и через минуту или две уже спит. Вот бы тоже поспать. Но толпа бегунов начинает редеть, у нас мало времени.
Я достаю телефон и пытаюсь придумать, куда податься дальше. В углу экрана по-прежнему мигает буква «Д». Я быстро ищу в интернете компании по прокату автомобилей, потом у телефона садится батарея. Я ищу сотовый Элис в карманах плаща, но, похоже, она оставила телефон дома.
– Вставай, – легонько трясу я ее за плечо. – Надо двигаться.
– Куда?
– Здесь недалеко прокат, возьмем машину.
Мы идем вдоль Хейт-стрит навстречу редеющему ручейку бегунов.
– А если у них нет свободной машины?
– Должна быть.
