Я встаю на весы и втягиваю живот. Это, конечно, не поможет, но все равно. Кейт смотрит на результат и вбивает его в компьютер.
Пока я одеваюсь в ванной, Кейт и Элис разговаривают. Элис спрашивает, какие у нас результаты.
– Оценивать результаты – не моя обязанность. Я только записываю.
– А как вы стали ответственной за взвешивание?
– Предписание получила. Однажды курьер привез мне посылку с инструкциями, кодами доступа, стеклянными весами и ноутбуком. Если посмотреть на то, у кого какая работа в «Договоре», то моя далеко не самая плохая.
– И что, у всех есть работа? Я ничего об этом не слышала.
– Да. Скоро вам с Джейком тоже поручат что-нибудь такое, что соответствует вашим умениям и навыкам. Решать Комитету по занятости.
– А как же настоящая работа? – удивляется Элис.
– Работа в «Договоре» тоже настоящая. Уверяю вас, Комитет не поручит вам что-то невыполнимое.
– А если откажешься? – спрашиваю я, выходя из ванной.
Кейт глядит на меня с легкой укоризной.
– Друг…
Мы идем обратно к гостям. На ужин подают салат и небольшой кусочек тунца на подушке из риса. Простая здоровая еда. Надо будет уговорить Элис заехать за бургером по пути домой. После того как грязная посуда убрана со стола, Юджин и Оливия выносят из кухни трехъярусный праздничный торт со множеством свечей. Все, у кого был день рождения в этом месяце, встают, а мы поем им
Джоанна подходит к торту – оказывается, ей недавно исполнилось тридцать девять. Мне так и не удалось с ней поговорить. Каждый раз, когда я пытаюсь ее найти, она где-нибудь далеко. За столом меня посадили между Бэт – научным сотрудником – и ее мужем Стивом – ведущим теленовостей.
У Джоанны место на другом конце стола. Когда ужин заканчивается, она проходит мимо меня, будто не замечая. Я вдруг понимаю, что она – единственная из присутствующих, кто не обнял меня в знак приветствия и не сказал: «Здравствуй, друг».
На Джоанне закрытое синее платье. Выглядит она худой и бледной. Я замечаю синяки у нее на лодыжках.
Мы с Элис разговариваем с еще одной парой – их зовут Чак и Ева, – а Джоанна заходит в дом. Ее муж Нил стоит рядом с Дэйвом, куратором Элис, в дальнем конце двора, где установлен большой экран, на котором идет трансляция матча с участием «Уорриорз». Дэйв и Нил стоят у низкой бетонной стены, выполняющей скорее эстетическую, нежели практическую функцию. Я незаметно удаляюсь и иду в дом. Я думал, Джоанна меня не видела, но когда я заворачиваю за угол коридора, ведущего в туалет, она уже ждет меня там.
– Прекрати, Джейк.
– Что прекратить?
– Ездить в «Дриджерс».
– Что?
Я смущен и растерян. Она видела меня там и не подошла?
– Мне много хочется у тебя спросить…
– Слушай, зря я тебе все это наговорила тогда. Просто забудь. Представь, что ничего не было.
– Не могу. Мы можем поговорить?
– Нет.
– Пожалуйста.
– Не здесь и не сейчас.
– Когда?
Она колеблется.
– Кафе в торговом центре «Хиллсдейл», через дорогу от китайского ресторана «Панда-экспресс». Одиннадцать утра в следующую пятницу. Убедись, что за тобой не следят. Я серьезно, Джейк.
На улице Нил по-прежнему смотрит баскетбол. Дэйв куда-то отошел; Нил сидит один на стене, свесив ноги. Что-то в нем кажется мне очень знакомым, не могу понять что. Элис по-прежнему беседует с Чаком и Евой. Чак рассказывает, как получилось, что Юджин спроектировал им дачу. Говорит Чак с небольшим акцентом, возможно, австралийским.
– Мы договорились об этом еще до того, как дом купили. Он сам предложил, и мы срочно стали искать деньги. Мой друг Уиггинз сказал, что у него в Хопленде соседний участок ничейный. Просили недорого, мы сразу ухватились за предложение. Дом весь из стекла, панорамный вид во все стороны. Юджин – кудесник!
– Вам обязательно надо увидеть наш дом, – говорит Ева. – Приедете как-нибудь в выходные?
Я судорожно думаю, как бы повежливее отказаться, но Элис отвечает:
– Да, конечно, было бы здорово.
Я еще не успел ничего сказать, а Чак уже выбирает дату.
– Мы все тут одна семья, так что поездка к нам зачтется как семейное путешествие.
– Заметано, – вырывается у Элис.
– У нас бассейн есть, – добавляет Ева. – Берите с собой купальник и плавки.
Около полуночи гости начинают разъезжаться. Только что во внутреннем дворике стояли и разговаривали, потягивая из бокалов шампанское, тридцать человек, а теперь тут пусто, и остались только мы с Элис, Юджин, Оливия и еще одна пара. Элис явно не хочется уезжать. Я удивлен. Она всегда была общительнее меня, и хотя мы оба мало куда ходили в последнее время – только на эти две вечеринки, – я думал, что мы относимся к «Договору» одинаково. Я рассуждал просто: если «Договор» – не то, чем кажется, и выйти из него невозможно, нужно свести к минимуму общение с людьми из него. Чем меньше мы их видим и чем меньше они видят нас, тем меньше вероятность, что у нас будут неприятности. Общение с ними – риск. Элис что, забыла об этом?
