Утром будильник звонит в четыре тридцать. Уже одетая для тренировки Элис сидит на диване. Она улыбается мне, но по слегка припухшим глазам я понимаю, что она плакала. Я делаю ей кофе.
– Отвезти тебя?
– Да.
Мы молча идем к машине. Все шесть минут, пока мы едем к пляжу, Элис спит. Я бужу ее у перекрестка. Рон уже бежит к нам. Наверное, из самого Кастро прибежал.
На следующее утро я снова просыпаюсь в четыре тридцать. Сажусь на постели и слышу, что Элис выезжает из гаража.
Когда на следующее утро звонит будильник, Элис уже нет дома.
Мои новые клиенты – пара из Коул-Вэлли[15] – улыбаясь, заходят в кабинет. Даже не взглянув на кресло, супруги садятся рядом на диван, и я уже знаю: они не разведутся. Возможно, им понадобится еще два или три сеанса, чтобы прийти к такому же выводу.
Во время прошлого сеанса я попросил их поделиться каким-нибудь приятным воспоминанием о совместной жизни, и в этот раз Дженис – так зовут жену – принесла с собой фотографии со свадьбы.
– Вы только посмотрите на платья подружек невесты, – говорит она. – Удивительно, что они не перестали со мной разговаривать!
Я смеюсь, когда вижу фотографию: Дженис, одетую в простое белое платье, окружают подружки, утопающие в воланах из зеленой тафты.
– А вы знаете, что первоначально платья подружек невесты тоже были белыми? – спрашиваю я.
– А как тогда невесту отличали от подружек? – удивляется Итан.
– А никак. Это делалось специально. В древние времена подружки невесты играли роль ее двойников для того, чтобы, если на селение нападут враги, они бы по ошибке украли не невесту, а подружку.
Сеанс проходит гладко. Чувства в этой паре еще есть, просто супруги несколько отдалились друг от друга. Мы говорим о том, что им нужно больше времени проводить вместе, больше разговаривать. Ничего сверхъестественного, обычные, но действенные методы. Я внутренне смеюсь, когда ловлю себя на том, что предлагаю им совершать совместные поездки раз в три месяца.
Иногда ко мне приходят пары, которым на самом деле не нужна моя помощь. Дженис и Итан из таких, и мне немного стыдно брать с них деньги. Решимость сохранить брак действует на меня вдохновляюще. Я им даже завидую – их супружеские отношения развиваются естественным путем, без вмешательства всяких «Договоров».
После ухода Дженис и Итана я кладу свой телефон в конверт, запечатываю его и иду к Хуану в приемную.
– Почему бы тебе не задержаться сегодня на обеде?
– На сколько?
– Поезжай в свой любимый ресторанчик в Догпатче[16]. Я угощаю. – Я протягиваю ему две двадцатидолларовые купюры и кладу на стол конверт. – Прихватишь это с собой? Просто положи в карман и забудь.
Хуан в недоумении глядит на конверт.
– А что там?
– Долго рассказывать.
– Оно не взорвется?
– Нет, конечно.
Хуан ощупывает конверт и хмурится.
– Ваш телефон, что ли?
– Окажешь мне очень большую услугу, – говорю я. – Просто возьми с собой, а когда вернешься, положи мне на стол. И не говори ничего Яну и Эвелин.
– О чем не говорить?
– Вот и славно. За мной должок.
Я еду в центр и оставляю машину на Четвертой улице. Потом иду на станцию электропоезда и покупаю билет до торгового центра «Хиллсдейл» в Сан-Матео.
Я не сказал Элис, что собираюсь встретиться с Джоанной. Хотел сказать утром, но когда я уходил на работу, она еще не вернулась с тренировки. Да и ни к чему ее беспокоить. И так тренировки с Роном каждое утро и встречи с Дэйвом раз в неделю плюс работа напряженная – своих забот хватает. А если быть до конца честным, я и не рвусь ей говорить. Элис не понравится, что я обедаю с какой-то знакомой, да еще и не по работе. Конечно, «Договор» запрещает утаивать информацию от супруги, но по дороге от парковки до станции я убеждаю себя, что эта недосказанность во благо. Если что, виноват буду только я, а Элис не смогут наказать за ревность, к проявлениям которой в «Договоре» относятся со всей строгостью.
Я совершаю это «преступление» ради того, чтобы Элис не совершила свое. Отвожу от нее подозрения, как советовала Джоанна тогда в «Дриджерсе».
На всякий случай я дохожу до конца состава, но ничего подозрительного не вижу. Вагоны наводнены компьютерщиками, которые ездят отсюда на работу в Кремниевую долину. В основном молодые худые парни, несколько заносчивые. Много белых и выходцев из Азии – это из-за них цены на аренду жилья взлетели до небес, а еще они совсем не ценят уникальный дух Сан-Франциско: прекрасные книжные лавочки, легендарные музыкальные магазины, знаменитые театры. Обобщать, конечно, некрасиво, но их, похоже, интересуют только деньги. У них всегда заранее скучающий вид, будто они не способны куда-то поехать или почитать книгу просто ради удовольствия или закадрить понравившуюся девушку в общественной прачечной. В вагоне, в который я вошел, они заняли все места для инвалидов и, разложив на коленях ноутбуки, пялятся в экраны.
