Кроме меня, в Хиллсдейле выходят еще человек двадцать, в основном местные – технари едут дальше. Решаю подождать, пока все уйдут. Какая-то женщина в черном строгом костюме никак не уходит, наверное, следит за мной. Но тут к ней подъезжает «мерседес», водитель – молодой парень. Женщина чуть приподнимает краешек юбки, будто показывает, что под ней чулки, садится в машину, и они уезжают.
Я перехожу улицу Эль-Камино и направляюсь к торговому центру. Чувствую я себя при этом глупо, как будто играю в какую-то детскую игру про шпионов. Наверное, я зря все это затеял… Потом я вспоминаю про браслет, воротник, про то, как Элис увезли в пустыню, и понимаю: не зря.
Чтобы скоротать время, я захожу в супермаркет, оглядываюсь – нет ли кого подозрительного, покупаю бутылку воды и три шоколадки. Правда, теперь каждый раз перед тем, как съесть что-то сладкое, я думаю про следующее взвешивание. Вдруг именно из-за этой шоколадки мой вес превысит норму, и я окажусь в пустыне?
После супермаркета я иду в книжный, покупаю свежий номер журнала «Q» для Элис. На обложке Пол Хитон и Бриана Корриган[17] – Элис обрадуется. Перехожу дорогу и захожу в торговый центр. Чтобы скоротать еще полчаса, брожу по отделам. Мне почему-то хочется молодежную фланелевую рубашку в клетку – Фрейд бы, наверное, сказал, что это тоска по юности. Потом я прикупаю кое-что на распродаже в джинсовом отделе и теперь ничем не отличаюсь от других покупателей с пакетами.
И все равно я прихожу в фудкорт на семь минут раньше назначенного времени. Сажусь за столик в самом конце зала и обозреваю всех входящих и выходящих.
Джоанна появляется из бокового выхода, который ведет на парковку. Взгляд у Джоанны затравленный, как у оленя, которому не спрятаться от хищника в поле. Мне становится не по себе. Правда ли, я хочу узнать то, что она мне скажет? Джоанна садится за столик у окна, напротив китайского кафе, и достает из сумочки телефон. Не надо было ей брать телефон с собой. Сама же мне велела быть осторожным.
Я наблюдаю за Джоанной и оглядываю фудкорт – не пришел ли кто за ней следом. Коротко переговорив с кем-то по телефону, она достает из сумочки злаковый батончик и принимается потихоньку его жевать, не поднимая головы. Иногда мельком поглядывает на окружающих; в мою сторону не смотрит. У нее какой-то дерганый, перевозбужденный вид. Это совсем не та Джоанна, которую я знал в колледже. Не особенно красивая, та Джоанна выделялась среди других студенток безмятежным спокойствием и абсолютной уверенностью в себе.
Никогда не признаюсь в этом своим пациентам, но я уже давно считаю, что люди по большей части не меняются. Ну да, им удается подчеркнуть или развить в себе какие-то черты, и, конечно, грамотное воспитание может несколько скорректировать недостатки характера. Я посвятил значительную часть своей профессиональной деятельности тому, чтобы найти действенные инструменты, которые помогли бы человеку изменить себя в лучшую сторону, однако пришел к выводу, что работать нам приходится с тем, что есть. Когда я вижу, что человек резко меняется, меня всегда интересует, чем это вызвано. Что явилось пусковым механизмом трансформации личности? Причем такой, что человека не узнают даже те, кто хорошо его знал?
Как я уже говорил, со временем стрессы, тревога и психологические проблемы оставляют след на лице. Я вижу признаки психологического неблагополучия на лице Джоанны: это и выступившая слева на лбу венка, и опустившиеся вниз уголки губ, и морщинки под глазами. Что-то подсказывает мне, что ей нужна помощь, но это – не мое дело. Внутренний голос говорит, что надо встать и уйти, но я не могу, потому что хочу услышать то, что она скажет. Узнать правду о «Договоре». Я все еще надеюсь, что мы с Элис сможем как-то выйти из него. Может быть, беспокойство Джоанны, изменения на ее лице, в теле и в голосе – прямое следствие того, что она состоит в «Договоре»? Если так, то я не хочу, чтобы то же самое произошло с Элис.
Я иду к киоску, где продают хот-доги на палочке, беру два хот-дога и два стакана лимонада. Потом несу поднос к Джоанниному столику.
– Джейк. – Джоанна поднимает глаза от телефона, венка на лбу пульсирует.
Не «друг», а просто «Джейк». Голос ее звучит устало. Но в изможденном взгляде я вижу кое-что еще. Радость. И мне становится спокойнее.
– Хот-дог будешь?
– Вовсе необязательно было… – говорит она, однако берет хот-дог и откусывает от него большой кусок. Потом вставляет соломинку в пластиковую крышку стакана и жадно пьет. – Я уже думала, ты не придешь.
– Пришел.
– Если бы ты был благоразумнее, то не пришел бы. Хотя я рада, что ты здесь.
Она кладет руки на стол. Я еле сдерживаюсь от того, чтобы не заглянуть под стол, ведь именно по положению ног, а не рук, можно понять, что именно чувствует человек. У Джоанны длинные ногти, накрашенные блестящим розовым лаком. В колледже они у нее были короткие и без лака.
– Во что мы ввязались, Джейк?
– Я надеялся, ты мне расскажешь.
