– Я вас к нему не приведу. Потому что между нами ничего не было.
В эпоху баз данных и обилия информации доказать можно все, что угодно. Я вспоминаю повод для начала войны в Ираке, урановый концентрат в Африке, зверства в Курдистане и думаю о том, как цепочка доказательств – и достоверных, и фальшивых – может привести к вооруженному конфликту между целыми народами.
Гордон вымученно улыбается.
– Предлагаю следующее: вы даете показания о том, что Джоанна открыто предлагала вам вступить с ней в сексуальные отношения. Больше ничего говорить не надо. Себя оговаривать тоже. Можете признаться в каком-нибудь незначительном проступке, понести за него наказание и спокойно жить дальше. Все просто. Соглашайтесь хотя бы ради Элис.
Я не отвечаю, и он ухмыляется.
– Слушайте, Джейк, я делаю для вас все, что могу. Ставлю себя в затруднительное положение, а вы этого не цените. Вам скорее всего неизвестно, что у нас имеется методическое пособие по применению положений «Кодекса», предназначенное не для рядовых участников организации, а для тех, кто отвечает за порядок в ней. Именно этим пособием я и руководствуюсь в своих действиях. Однако здесь у нас особый случай, в котором замешана супруга одного из руководителей. И в целях ускорения следствия Нил распорядился применить методы из особого списка. Разрешение на их использование дает судья, и я такое разрешение получил. Смею вас заверить, что испытать их на своей шкуре никому не захочется. – Его лицо багровеет. – Если вы упорствуете из соображений какого-то ложного альтруизма, то уверяю вас, что Джоанне тоже не понравятся методы из особого перечня.
– То есть я могу спасти себя и Джоанну, только солгав? Но если я соглашусь и скажу то, что вы хотите услышать, откуда мне знать, что вы не примените эти ваши приемы к Джоанне?
– Придется поверить мне на слово.
Я смотрю на Маури, надеясь, что он подаст мне какой-нибудь знак, однако он старательно изучает пол у себя под ногами.
– Джейк, одно из непреложных правил гласит, что мы не можем задерживать вас дольше шести дней без предъявления обвинений. Как только вам предъявят обвинения, у нас будет неделя на подготовку к слушанию. Вы можете располагать временем как угодно, а я – нет. Понимаете теперь, почему я все это вам говорю?
– Не понимаю.
– У нас осталось три-четыре дня, чтобы прийти к какому-нибудь соглашению. Мне придется действововать быстро, а я этого не люблю, да и вам вряд ли понравится. На моей предыдущей работе можно было не торопиться, держать заключенного в следственном изоляторе неделями, узнать человека получше, ужесточать процедуры медленно, добиться прочного и окончательного взаимопонимания.
– Послушайте, у меня не было отношений с Джоанной Чарльз уже много лет. Сколько бы раз вы ни задавали мне этот вопрос, факт останется фактом. Я не изменял жене.
Мы сердито смотрим друг на друга. Совершенно ясно, что это тупик. Выхода я не вижу.
– Можно позвонить жене?
– Да, пожалуй, неплохая идея.
Гордон достает телефон из кармана брюк, набирает под мою диктовку номер Элис, затем передает телефон мне.
Не знаю, где Элис сейчас; я вообще не знаю, какой сейчас день и час.
– Алло?
После всего что случилось, спокойно разговаривать с Элис почти что выше моих сил.
– Джейк? Это ты?
– Элис.
Я слышу звуки офиса на заднем фоне, потом хлопает дверь, и становится тихо.
– Джейк, тебе больно? Где ты? Можно забрать тебя?
– Я по-прежнему в Фернли. Пока не с адвокатом, но не один. Я на допросе.
Она испуганно ахает.
– Что сказал судья?
– Я его еще не видел. Мне все время задают вопросы. Хотят, чтобы я признался в том, чего не было.
Долгая пауза. Снова хлопанье дверей, потом звук лифта, уличный шум.
Наконец Элис говорит:
– Скажи им все, что они хотят услышать.
– То, что они хотят услышать, – ложь.
– Джейк, ради меня, ради нас, пожалуйста, скажи все, что от тебя требуют.
Гордон забирает телефон. Маури выходит из комнаты, хлопнув дверью.
– Готовы к серьезному разговору?
– Мне надо подумать.
– Неправильный ответ. – Гордон вскакивает с места, опрокидывая стул. – Время вышло. – Он стремительно покидает комнату.
Свет выключается. Я в темноте, что происходит, непонятно, я как будто все еще слышу голос Элис, отдающийся эхом от стен.
Через несколько томительных минут свет вновь зажигается. В комнату входит усатый мужчина в черной униформе. Он похож одновременно на сантехника и на бухгалтера. В руках у него черная матерчатая сумка.
– Похоже, вы станете нашим первым подопытным кроликом. Заранее прошу прощения. Я бы сказал: «Дайте знать, если будет больно», но какой смысл? Больно будет точно.
«Сантехник» надевает мне на запястья железные браслеты. Наклоняется и застегивает такие же браслеты на ногах. Потом, к моему облегчению, больше меня не трогает, но встает сзади. Всовывает мне в рот резиновый кляп и фиксирует его ремешками.
– Приятно было познакомиться, Джейк, – говорит он перед тем, как уйти.
Когда в комнату возвращается Гордон с ноутбуком, во рту у меня уже сухо, а челюсть болит.
