- А если я захочу взять в рот твое "орудие" и поцеловать так глубоко, как только позволит горло, предлагаешь мне терпеть... - Регис сделал неопределенный жест рукой, указывая на смятые и перепачканные простыни, и на то самое "орудие", которое за этот вечер, как не крути, но успело побывать в двух задницах, - терпеть все эти запахи?
- Ах, вот оно что! - Догадался Эш, - я слышал, что Тентервили излишне чувствительны в обонятельном плане, но не думал получить тому подтверждение.
- Только, когда пробуждается наследие, - пробурчал Регис в сторону.
- Как у тебя только что, - и Эш указал взглядом на свою исполосованную грудь.
- Именно. Более того, я собираюсь наложить на тебя особую мазь.
- И после этого собираешься целовать и слизывать ее?
- Не придется.
- Почему?
- Впитывается без следов. И очень быстро заживляет раны.
- Наследие?
- Одна из его составных частей. - И Регис обратился к Игаро, - Тей.
- Я понял, - сказал тот и отправился разыскивать сброшенный на пол халат. - Я схожу за слугами, а ты пока узнай у него, за что такое важное и архиценное он решил себя продать, - выдал Игаро, словно между прочим, и, действительно, покинул спальню.
Регис и Эш переместились в кресло, не забыв при этом завернуться в свои халаты. Не хватало еще предстать перед слугами в непотребном виде. Конечно, тем было не привыкать. Но некоторыми правилами приличия все же не стоит пренебрегать. Кресло им досталось одно на двоих. Регис так решил, когда не захотел сесть во второе, отделенное от первого небольшим квадратным столом, и присел на подлокотник того кресла, в котором расположился Эштон. После чего с совершенно невозмутимым видом одной рукой обнял мужчину за плечи и перекинул через него ноги на второй подлокотник. Де Иорн не подал виду, что ему чем-либо не понравилось происходящее. Поэтому они остались сидеть так, когда Регис, наконец, после затянувшегося молчания, спросил:
- Ну, так как? Я прав, и сегодня ты решил показать нам товар лицом?
- Прав, - не стал лукавить Эш. - Я почти не сомневался, что мне понравится с вами, а вам со мной.
- Самонадеянно.
- Ничуть. Просто объективно.
- Ладно. Согласен.
Они помолчали. Регис больше не стал подталкивать Эша к откровенному разговору, захочет, сам назовет свою цену, не для того ли он пришел к ним этой ночью?
- Что вам известно о моей семье?
- О роде де Иорн? Многое. Хочешь, чтобы я раскрыл все карты?
- Нет. О моей семье.
Сама постановка вопроса натолкнула советника на определенные мысли. Регис почувствовал, что ступает на тонкий лед. Поэтому сделался вдвойне осторожным. Какие еще секреты хранит от всего света этот мужчина?
- Насколько помню, ты не женат. Кроме того, сам признался, что до пятидесяти...
- Мне было семнадцать. Ей пятнадцать. Она уже тогда была мне подстать. Ненасытной. Но я не хотел жениться через тридцать с лишним лет и всю оставшуюся жизнь обманывать жену и детей только потому, что одна женщина никогда не сможет сравниться темпераментом с мужчиной рода де Иорн. Поэтому решил, что лучше совсем без жены. Пример отца... это было непросто. Смотреть на них с матерью. На их отношения. Девушка забеременела, как я и планировал. И родила. Сейчас она счастлива в браке, у нее трое своих детей. А мой сын, он только мой. Точнее, два сына.
- Близнецы?
Эш лишь отрицательно качнул головой.
- Первого я отдал кормилице, как только он родился. Она так и живет с ними обоими в герцогстве Фекрийском. В моем тайном доме, о котором никто не знает. Я даже принца Стельфана туда не возил.
Регис сделал себе зарубку на память, как-нибудь отдельно уточнить, насколько платоническими были чувства де Иорна к Стельфану Алитору. Конечно, тот много в чем признался в присутствии Димора, но, судя по последней фразе, лорд воспринимал принца, скорее, как еще одного сынишку, кого следует учить жизни и оберегать от ее тлетворного воздействия.
- Так что там со вторым сыном?
- Он попал ко мне в возрасте двух лет. Но он мой сын.
- Объясни толком! - Регис позволил раздражению прозвучать в его голосе.
Эштон тяжело вздохнул, откинулся на спинку кресла и, закрыв глаза, пояснил:
