- Та история, которая произошла в Магрене во время карточного бунта, о которой вспоминал Тей, намекая на мою общую безволосость, которую приметил именно тогда. Так вот, эта история через пять лет имела свое продолжение. Я нашел будущего младшего сына в доме шулера, который жил с какой-то потаскухой, бросившей ребенка умирать от голода, как только ее дружок погиб от моей руки, потому что во время смуты украл интересующие меня документы. Малыш ползал в крохотной чердачной комнатке среди объедков и несвежего белья... - на последнем фразе голос Эша сел, а потом и вовсе сорвался. - Теперь они оба мои сыновья и наследники. Но об их существовании знает только принц Стельфан... теперь не только он. Я всегда хотел, чтобы они жили со мной. Но, я не желаю, чтобы на из воспитание мог влиять кто-то из старших представителей рода де Иорнов, кроме того... при той жизни, которую я вынужден вести при дворе короля Энриса, я не могу себе позволить такую роскошь. Дети стишком уязвимы. В дворцовых играх - они не больше, чем разменная монета, поэтому...
Регис не дал ему договорить. Закрыл рот поцелуем. Когда он отстранился, Эш продолжил, неотрывно глядя в глаза советника короля:
- Я испросил у Энриса разрешение остаться здесь при принце Стельфане. И он дал согласие, хоть и не одобрил такое мое решение. Его можно понять, не хочет упускать советника, к тому же он мне доверяет, но, если выбирать между детьми... я подумал, что вы оба могли бы стать неплохим гарантом того, что здесь, несмотря на весь особый колорит дворцовой жизни, они могли быть счастливы. - Но особенно трудно де Иорну далась последняя фраза: - Со мной и... с вами.
- То есть приглашаешь в мамочки? - Регис позволил себе улыбнуться.
Эштон шутки не оценил. Нахмурился, но советник поднял руку и пальцами разгладил складку между его бровей. Но это не успокоило заезжего лорда, который из-за своего признания был весь на нервах. И, если быть до конца откровенным, уже пожалел о том, что открылся этим, в сущности, совершенно чужим ему людям.
- Я извиняюсь, если это так прозвучало, - произнес лорд светским тоном.
Регис изумленно распахнул глаза, так как несмотря на свой богатый дипломатический опыт, в сложившейся ситуации просто не успел перестроиться на такой тон. И сразу не понял, что так сильно задело де Иорна в его вопросе.
- Хватит уже, - раздался от двери ворчливый голос Тея, который, пока они разговаривали, успел вернуться в комнату, и слышал большую часть разговора, - Не надо нас уговаривать. И извиняться тоже не надо, мы же не в этой вашей Виктерии с вашими фанатиками веры и все такое. Я вообще не прочь обзавестись малышом. Ну или сразу двумя. Почему нет? Всегда мечтал иметь большую семью. - Он подошел к смотрящим на него из кресла Эшу и Регису и провел пальцами по щеке де Иорна, после чего с искренней и открытой улыбкой пообещал: - Я сам отправлюсь за нашими мальчиками, только перед Димором меня прикройте.
- Он в ближайшие дни будет слишком занят, чтобы вспомнить о тебе, - сказал на это Регис.
- Занят? - Насторожился Эш, интуитивно уловив серьезный подвох.
- Ага, - подтвердил Тей. - Кстати, он вашего принца укусил, - заявил он между прочим, и без паузы продолжил как ни в чем не бывало: - В общем, я сказал слугам прибраться, так что не самое ли время перебраться в купальни?
- Укусил?!
Глава двадцать пятая
Мир тесен
- Мне показалось, или приглашение на утренний му-шай было высказано в несколько ультимативной форме? - обронил король Энрис, поднося к губам изящную чашечку под пристальным взглядом Димора, который, на самом деле, пришел в отведенные под завтрак королей покои совсем не для этого. У него накопились вопросы к венценосному собрату, и он горел желанием их прояснить, не откладывая в долгий ящик.
- Не показалось, - буркнул Димор, сидящий напротив короля Энриса за накрытым белой скатертью круглым столом и с недовольным видом взирающий на собеседника.
- И в чем же я провинился, венценосный собрат? Или, все дело в моем младшем брате? Не по зубам оказался чертенок?
- Волчонок, - поправил Димор и неожиданно жестко усмехнулся, - Он мой, чтобы ты знал. Поэтому больше никаких чертей, только волчата.
- Да что ты? А мне казалось, он будет, - ударение на этом слове было очевидным, - твоим, если сам захочет.
- Сам? То есть ты не будешь оспаривать наш договор?
Энрис помолчал, прежде чем ответить, потом спокойно и твердо произнес:
- Не буду.
- Это хорошо. Стельфан не хотел рвать все связи с семьей из-за нашего союза. Ему будет приятно знать, что не придется отрекаться от семейных ценностей.
- И все-таки, вопрос о "будет" или "уже" остается открытым - перебил его Энрис, - Мне казалось, ты сам озвучил мне суть вашего договора, сакраментальный пункт семь-одиннадцать, о котором при дворе сплетничают все, кому не лень. Или на тебя обещание Стельфана остаться нетронутым до свадьбы не распространяется?
- Он мой, но при чем тут невинность? У паладинов она никак не связана с невинностью тела, как мне объяснили.
- Он сам сказал тебе об этом или Иорн проговорился? - Энрис едва заметно нахмурился.
