- Сам. Хотя, следует признать, что Иорн намекнул на куда более интересное обстоятельство.
- Какое же?
- Ваш домашний лекарь сам удумал давать ему так называемое "успокоительное" или это шло от тебя?
Энрис ответил не сразу. Поразмыслив, он задал встречный вопрос:
- Твои люди уже сделали анализ... лекарства?
- Сделали.
- Тогда ты знаешь, что это не яд.
- Я с твоим братом спаринговал. И могу совершенно точно сказать, что если бы ты его не опаивал этой дрянью...
- Что ты знаешь о Воспитателях? Точнее, что ты успел о них узнать после того, как я сказал тебе о них?
- Что они влюбили его в тебя, чтобы волчонок тебя не предал. Но при этом кто-то из них был в числе предателей, которые провели запрещенный ритуал.
- Был, но только для того, чтобы выяснить, кто в этом поколении является паладином. Ритуал является запрещенным, поэтому они не могут провести его сами, но научить кого-то, от кого потом можно будет с чистой совестью избавиться, заодно и проредить ряды смутьянов...
- Я понял. Что дальше?
- Орат Алитор-Хамумус, нынешний глава Воспитателей, помешан на идее воспитания истинного паладина. До него воспитателей к паладинам не допускали. Они и не смели просить о подобном. А этот требует. - Энрис скривился, как при зубной боли, - Но паладины всегда были вне каких-либо систем и норм поведения. Даже вера их словно бы обтекала. Этакие младшие божества или святые в человеческом обличии. И воспитателей к ним никогда бы не допустили, если... - король Виктерии долго молчал, глядя в сторону. Димор сдерживался из последних сил, чтобы не поторопить его. Потом Энрис глубоко вздохнул и, наконец, признался, - Орат уже несколько лет является бессменным фаворитом вдовствующей королевы, нашей матери. Ее можно понять, стареющей женщине приятно внимание молодого мужчины, но...
- Его влияние растет. Она ему потворствует. И ты не можешь разрубить этот узел одним ударом.
- Любовь, знаешь ли, может быть зла. Даже если это любовь к матери. Кроме того, Стельфан тоже ее любит. Я старше и смотрю на мир уже по-другому... после смерти отца. Думаю, тебе не надо объяснять, - Энрис ясно дал понять, что намекает на то, что Димор сам лишился родителей и был вынужден учиться править в неспокойной обстановке, опираясь лишь на самых преданных и верных людей. У Эриса же была мать и долгое время он верил ей беззаветно, пока не осознал, что и у такой великой женщины, как она, могут быть свои слабости.
- Думаешь, что он не простит тебя, если ты... обидишь ее? Зря. Твой брат, знаешь ли, очень разумен.
- А еще он тянется к теплу. А мать умеет... манипулировать нами обоими.
- Поэтому ты решил сбагрить братца мне? Чтобы не разрываться между ними? Чтобы у нее не осталось рычага для манипулирования тобой?
- Не только. Я знал, что ты попытаешься подмять его под себя. Это ваша тентервильская волчья натура. И даже мог приблизительно спрогнозировать, как Стеф отреагирует, когда ты озвучишь тоже предложение, которым выбил из колеи меня.
- Превратиться в волчонка?
- Я в таких случаях называл его чертенком. - И, если Димор думал, что Энрис уже и думать забыл про "будет" и "уже", то он ошибся. - Так почему ты утверждаешь, что он уже сейчас твой? До церемонии и брачной ночи?
- Потому что церемония бракосочетания в нашем случае - только формальность.
- Не скажи... - начал король Виктерии обманчиво легким тоном и резко осекся. Переменился в лице, тряхнул головой, - Нет... ты же не...
Но Димор ответил ему спокойным, твердым взглядом, и Энрис понял, что догадка верна.
- Ты думаешь, что творишь?! - Вскричал молодой король Виктерии и резко вскочил на ноги.
Но король Анлории не переменился в лице, наблюдая за ним все с тем же каменным выражением. Энрис скрипнул зубами и снова сел. Рявкнул, коротко и грозно, презрев все нормы приличия:
- Какая стадия?
- Прости?
- Я знаю, что ваши укушенные возлюбленные в отличие от братьев и приемных детей проходят не две, три стадии - пассивная, активная и мертвая.
- Тогда сейчас у него мертвая.
- То есть ты укусил его сразу же, как только он ушел от меня, так?
- Да.
- Не поинтересовавшись даже, хочет ли он этого, готов ли... - с горечью прошептал Энрис.
- Ошибаешься, - покачал головой Димор. - Он подтвердил, что хочет.
Энрис резко вскинул глаза на венценосного собрата.
- Прямо так и сказал?
- "Я хочу быть твоим", - процитировал Стельфана Димор.
Энрис медленно выдохнул. Значит, есть надежда. Или, все же нет?
- Я могу его увидеть? - Слова короля Виктерии прозвучали глухо и отстраненно.
- Нет.
- Это может быть его последний деть, - хрипло заметил Энрис.
- Может. А может и нет. Если он был влюблен в тебя, твое появление у его ложа может всколыхнуть те, искусственно привитые чувства, которые спровоцировали пробуждение моего личного зверя. И может поколебать его выбор. Он должен выйти на свет к моей любви. Цепляясь за твою, он вряд ли выберется.
- Это жестоко.
