Несколько долгих секунд, казалось, ничего не происходило, а потом супруг выдохнул, отстраняясь.
– Готово. Нажать на крышечку и вправо до щелчка, – произнес он.
Я с силой вдавила кристалл в люк и, сжав узкие грани, повернула.
Щелк.
Верхняя часть накопителя осталась у меня в руке. Капля смолянистой жидкости стекла по тонкой стенке, испаряясь от контакта с воздухом, и магия – и ментальная, и энергетическая – пропала, словно ее и не существовало. Путь был открыт.
На ладони Майло вспыхнул крохотный сгусток энергии. Супруг разжал пальцы, отпуская его на волю, и светящийся шар медленно погрузился в душную темноту провала. Подвал оказался глубоким – четыре метра плотной каменной кладки – и настолько просторным, что в слабом свете нельзя было различить дальних стен.
– Здесь лестница. – Майло осторожно заглянул внутрь. – Подожди, я спущусь первым.
Он крепко взялся рукой за откинутую крышку люка, нащупал ногой ступени и скрылся в подвале. Медленно потянулись секунды, вязкие, как патока. Наконец голова супруга вновь показалась на поверхности. Если Майло и был шокирован увиденным, на его лице это никак не отражалось.
– Все спокойно, – сдавленно и глухо проговорил супруг. – Никаких ловушек я больше не чувствую. Спускайся. Здесь… есть на что посмотреть.
Я молча полезла вслед за ним.
Безмятежная поляна, полная яркого дневного света, осталась где-то далеко наверху, сменившись мрачным полумраком. К запахам сырости, разложения и гнили примешивался сладковатый аромат циндрийских специй, отчего воздух казался густым и душным и с трудом проходил в легкие. Крохотный сгусток магической энергии витал над нашими головами, и его сияния едва хватало на то, чтобы выхватывать из темноты неясные контуры предметов. Майло выпустил еще несколько ярких шариков, добавляя света.
Взгляду открылась настоящая артефакторская лаборатория, маленькая, но отлично оснащенная. Станок для огранки кристаллов, чертежные инструменты, набор тонких резцов и всякого рода устройства, способные выявить брак и оценить качество заготовок под артефакты, удобно располагались вдоль массивных каменных стен. Судя по мрачному восхищению на лице Майло, здесь имелось все, что могло потребоваться леди Элейне для изготовления любых, даже самых сложных, артефактов. Кое-что она, по всей видимости, делала в кабинете СМТ, раз мы сумели найти там схемы наполненных зельями кристаллов, но большая часть работы точно проходила здесь.
– Посмотри. – Супруг подошел к огранному станку, взял несколько кристаллов и повертел в пальцах. – Эти заготовки полые. Сюда можно залить зелье, чтобы создать комбинированный артефакт. Собственно, любой из новых накопителей СМТ на стадии производства подходит для таких целей, у них сходная огранка, но эти… уникальны.
Я продолжила осмотр. На высоких полках стояли разноцветные колбы с зельями. За долгие годы жидкость в сосудах испарилась, кристаллизовалась или выпала в осадок, а некоторые портящиеся зелья источали неприятный гнилостный запах, но по этикеткам я прекрасно могла опознать содержимое.
Дурманы и успокоительные. Галлюциногены и зелья, возвращающие ясность разуму. Яды, лишающие рассудка, и редкие противоядия, способные вырвать человека из лап смерти. Без сомнения, интерес первой жены Майло к зельям выходил далеко за рамки простого и безобидного любопытства.
Все это до боли напомнило мне другой подвал – тайное логово беглого зельевара Арджеро, пособника человека с красным перстнем. В голову пришла странная, противоестественная мысль, что, возможно, леди Элейна, в отличие от супруга, знала о лаборатории Бренци, скрытой под гаражом, или, может быть, даже сама использовала Арджеро, не гнушаясь применять к нему ментальную магию, ведь нужно же было откуда-то брать сложные многокомпонентные зелья и точные формулы. Опасность, которую подобное соседство таило для супруга, леди Элейна и не думала принимать в расчет, ограничившись нательным кристаллом с противоядием.
Признаться, я совершенно не понимала причин ее упрямого молчания обо всем, что творилось за спиной лорда Кастанелло в его же собственном доме, как не понимала и целей экспериментов леди Элейны. Пыталась ли она создать защитный артефакт, похожий на тот, что мы с Майло отдали Даррену? Или, наоборот, искала способы подчинить чужой разум?
Загадка Даррена дала нам ключ к правде, но чем больше я узнавала о жизни леди Элейны, тем больше возникало вопросов.
Пока Майло изучал заготовки для артефактов, я осмотрела остальную лабораторию. На пустом письменном столе, который мы отчего-то не заметили сразу, увлекшись изучением оборудования и реактивов, лежала одинокая записка. Я аккуратно подняла ее, сдула пыль.
«Даррен, драгоценнейший мой мальчик…»
– Фари, – негромко окликнул меня супруг.
Я повернулась к нему – и отшатнулась прямо на столик с реактивами, едва сдержав испуганный вскрик. От резкого удара несколько колб опрокинулись, рассыпая серые крупинки порошка. Стеклянная банка скатилась со столешницы и разбилась об пол, обдав меня мелкой крошкой осколков.
