Письма первыми привлекли мое внимание. Я бегло пробежалась по ним взглядом. На каждом конверте значился один и тот же неизвестный адресат: «Розельдине Ллойд. Главное почтовое отделение Аллегранцы, до востребования».
Короткая записка в верхнем конверте гласила:
«Драгоценнейшая!
Советую тебе одуматься. Ты знаешь, что случится, если твой секрет раскроется. Если думаешь, что супруг поймет и простит тебя, – не заблуждайся. То же касается и всех остальных. Подумай, как повлияет твое упрямство на тех, кто тебе по-настоящему дорог, какую тень это бросит на них, и прими верное решение».
Я открыла наугад еще несколько конвертов. Каждый из них содержал похожие записки – несколько сухих строк с угрозами или указаниями и никакой подписи. Упоминались кристаллы, технологические схемы, партнерские контракты, направления развития производства.
«Проведи тесты с минералами Ридберга, если не подходят для применения слабыми магами, инициируй отмену контракта. Отработай схемы связи с присланными зельями».
В голове сам собой всплыл недавний рассказ Майло о СМТ: «Элейна всегда отговаривала меня от этого… Фабиано был против». Теперь я ясно видела цену этим аргументам.
Самое последнее письмо из стопки не имело адресата – просто бумажка, сложенная вчетверо, похожая на записки, какими обмениваются студенты на скучных лекциях.
«Моя драгоценнейшая Розельдина!
Присмотрись к мальчишке М., его работа может лечь в основу нашего плана. Заполучи его верность любым, – подчеркнуто, – способом».
По телу пробежала холодная дрожь. Не нужно было гадать, кем оказался тот мальчишка – юный лорд Майло Кастанелло, экспериментировавший в университете с созданием синтетических накопителей, способных заменить баснословно дорогие и редкие артефакты ручной работы.
«СМТ никогда не появилось бы на свет, если бы не Элейна и Фабиано Себастьяни, – сказал мне когда-то супруг. – Они поверили в меня, разделили мои дерзкие идеи, вложили средства из собственного кармана… Элейна помогала мне в исследованиях. Ее идеи…»
Ложь. Ее интерес, ее помощь, ее чувства оказались ложью, очередной пьесой в театре марионеток, пляшущих под умелыми пальцами кукловода. Было ли во всем этом хоть что-нибудь настоящее? Я не знала.
Но поиски правды – если она вообще существовала – привели нас сюда. Ответ находился здесь, в ящике под стопкой безликих писем.
Я медленно развязала темный шнурок на кожаной папке – так, словно края ее смазали ядовитой циньей.
Самый страшный секрет леди Элейны занимал едва ли десяток листов. Стандартная схема преобразования многокомпонентного зелья, подходящая для целого ряда активных веществ, была заключена в кокон магического плетения, который я научилась распознавать после долгого изучения чертежей из лаборатории. И вокруг – выделенные красными чернилами штрихи и узлы с короткими подписями, указывающими силу воздействия. Красный заголовок над схемой оказался лаконичным – одно короткое слово:
«Страх».
Внезапное осознание накрыло волной леденящего кровь ужаса, как будто нарисованный кристалл воздействовал на меня прямо с тонкого листа бумаги.
Передо мной был артефакт, способный влиять на разум человека. Артефакт, способный, благодаря использованию нужного зелья и постоянной энергетической подпитке, обойти основное ограничение ментальной магии, известное даже самому темному селянину, до сих пор верящему в сказки про злокозненных ведьм.
«Не дай ей к себе притронуться, и все будет в порядке».
Что ж, теперь не так.
Больше не нужно было касаться плоти. Не нужно было видеть жертву, взаимодействовать с ней. Я никогда не поверила бы, если бы не имела возможности убедиться в том, что изобретение леди Элейны работает. Кристалл в детской игрушке – «Защита». Артефакт, запиравший вход в лабораторию, – «Страх».
– Майло, – тихо позвала я, – кажется… кажется, это то, что мы…
Губы застыли. Горло окаменело, ни звука не вырвалось наружу. В моей голове еще затихало эхо невысказанных слов, которые я вовсе не собиралась скрывать от супруга – «соединение зелий, артефакторского плетения и ментального воздействия», «главная работа леди Элейны», «невероятно опасная магия», – но что-то мешало мне произнести их вслух.
Пугающе знакомое чувство…
– Фари? – Майло поднял взгляд от письма, посмотрел на меня с недоумением и зарождающимся волнением. – Все в порядке?
Я не смогла ответить. Не успела поймать ускользающую мысль. Удар сердца, короткий вдох – и ментальный приказ обрушился на мой разум с силой кузнечного молота.
Должна была прийти боль, но я ее не почувствовала. Магия, взорвавшаяся внутри яркой вспышкой, должна была бросить меня на колени, скрутить в мучительных спазмах. Я должна была ослепнуть и оглохнуть от боли. Но этого не произошло. Тело стояло ровно и прямо, словно бы ничего не случилось.
Тело, мое и не мое одновременно.
Я больше не принадлежала себе.
