– Никаких лекарей, – твердо сказала я. – И никаких заказов. Самое лучшее, если никто не узнает, что со мной. Вы все… – Я окинула взглядом слуг. – Помогли лорду Кастанелло сохранить секрет его сына. Сделайте то же самое и для меня. Прошу.
Все кивнули без колебаний.
Что-то защекотало кожу под носом. Я прикоснулась к лицу и, отняв руку, увидела на пальцах густую темную кровь. Майло без слов протянул мне платок с завернутым в него кусочком льда.
Удержать его оказалось неожиданно трудно. Соприкоснувшись с руками супруга, я вдруг почувствовала, как мелко подрагивают мои пальцы. Майло притянул меня к себе жестом молчаливой поддержки, и я почти против воли заметила, что на нем еще все та же испачканная моей кровью рубашка. Он не покидал сторожку с тех пор, как принес меня сюда. А за спиной супруга на прикроватном столике лежала…
«О нет, нет, нет!»
Я не успела остановить себя. Тело с нечеловеческой силой дернулось вбок, руки выпрямились. Где-то на грани слышимости раздался испуганный женский вскрик, заметались встревоженные тени. Кто-то сдавленно охнул от ужаса.
«Забрать, унести. Отдать… ему».
Скрюченные судорогой пальцы сомкнулись, но сумели схватить лишь воздух. Майло успел остановить безумный порыв, крепко прижав вырывающееся тело к кровати.
Гул голосов отдавался в висках, мешая сосредоточиться и попытаться контролировать себя.
– Да что с ней такое?
– Миледи, миледи!
– Держите ее ноги! Прижимайте сильнее, ну!
– Ой!
– Осторожнее!
Я вцепилась в плечи супруга, одновременно пытаясь оттолкнуть его прочь и притянуть ближе.
– Д-д-докум-м-м… – с трудом вытолкнула я из груди.
Он услышал. И понял.
– Папка на столике, – коротко приказал он кому-то. – Унесите ее отсюда. Живо!
Зацокали каблучки, прошуршали юбки. Желанная добыча мелькнула перед глазами и тут же исчезла. Хлопнула дверь.
Дышать стало чуточку легче. И – странно – но сразу же в памяти всплыло, что может дать мне несколько блаженных минут свободы от разрушительного ментального приказа.
– Кристалл, – торопливо прошептала я Майло. – В ящике… – Я не хотела заканчивать эту фразу даже в мыслях, чтобы не спровоцировать новый приступ. – Был медальон. Он помогает. Не знаю, как, но помогает. Кажется, я разрядила его, но, может, получится…
– Получится. Я принесу его, Фари. Заряжу. Я сумею.
Я ослабила хватку, бессильно падая на подушки. Во рту была кровь, которую мне удалось сглотнуть, пусть и не с первой попытки. Пальцы ныли – кажется, я стискивала предплечья Майло слишком крепко. У него, вероятно, останутся синяки. Очередные следы борьбы, борьбы без конца и края…
Майло встал с кровати, намереваясь уйти, но я удержала его руку.
– Свяжи меня.
Он нахмурился, покачал головой.
– Свяжи, – повторила я. – Не хочу никому причинить вреда.
Молчание тянулось столь долго, что мне показалось, он откажется. Но, к счастью, Майло послушался. Захлопали ящики, зашуршали передвигаемые предметы. Что-то обернулось вокруг запястий, и одновременно с этим уголков губ бережно коснулась смоченная в воде ткань, стирая следы розоватой пены.
Улыбнуться бы, но сил совсем не осталось.
Широкие кожаные ремни надежно зафиксировали руки и ноги. Я дернулась – слабо, на пробу – и с удовлетворением ощутила, что почти не могу пошевелиться. А затем дернулась еще и еще, и с каждым разом в моих попытках вырваться из оков оставалось все меньше осторожности.
«Это нас не удержит, моя драгоценная», – почудился мне призрачный голос.
Пусть так. Я готова была рискнуть.
Тьма.
Сдавленный стон выдернул мое сознание из черноты небытия. Следом вернулись звуки, приглушенные голоса, шорох ткани, скрип кожаных ремней. Руки и ноги все еще были связаны, и стоило мне пошевелиться, как кожу на запястьях болезненно защипало.
– Тише, тише, – успокаивающе произнес Майло. – Все хорошо.
Я повернула голову на голос супруга и с трудом приоткрыла глаза, чувствуя, как слиплись от слез ресницы. На бледных скулах Майло играли красноватые отсветы, придавая его лицу нездоровый оттенок, глаза супруга блестели лихорадочным огнем. В комнате стоял полумрак, но Майло, сидевшего совсем рядом со мной, словно окружал ореол красного света.
Скосив глаза вниз, я заметила, что блузка на мне полурасстегнута, а к груди, прямо напротив сердца, прижат медальон леди Элейны. Майло накрыл его ладонью, так, что виднелись лишь край оправы и тонкая золотая цепочка, но красное сияние пробивалось сквозь пальцы, освещая нас обоих.
Супруг заметил направление моего взгляда, усмехнулся.
– Очень энергоемкое плетение, приходится постоянно подпитывать накопитель, – свободной рукой он потянулся к стоявшему на столике стакану и сделал большой глоток. – Когда-нибудь попробую доработать, но пока оставим как есть.
Сильные пальцы поглаживали мою обнаженную кожу. И, несмотря на слабость и ноющую боль во всем теле, сердце забилось быстрее, а к щекам прилила кровь. Чувствовать руку супруга на груди было приятно.
