Работа у почтенного аптекаря, давшая мне желанную независимость и свободу – как выяснилось, иллюзорную. Три года учебы в университете. И еще три – под замком у господина Ридберга, почти в плену. Еще одна иллюзия, на этот раз – идеального брака, служившего лишь ширмой для запретных связей.
Лайнус, импульсивный, увлекающийся. Когда-то мне верилось, что я действительно влюблена в него, но вспыхнувшие в одно мгновение чувства оказались очередной ложью. Я хорошо помнила день нашей встречи, момент, когда я впервые ступила на мостовые Аллегранцы. Помнила высокие ворота Северной арки, свое удивление, радостное и чуточку нервное предвкушение перемен. Передо мной, обрамленный аркой полукруглого свода, лежал прекрасный город – разноцветные дома с красными черепичными крышами и извилистые старые улочки, запах пряного вина, жареных каштанов и сдобы, громогласный вопль клаксона первого увиденного в моей жизни самодвижущегося экипажа и мерный бой часов на шумных площадях. А позади…
Пустота.
«Госпожа Фаринта Веритас, вдова почтенного господина Салуса Веритаса, девятнадцать лет. Прибыла на утренней почтовой карете, следовавшей из Бальино в Аллегранцу одиннадцатого дня второго месяца». И больше ничего.
От каждого слова отчетливо веяло фальшью.
Все это было не то, не то.
Я разочарованно выдохнула, открывая глаза.
«Начни с того, что точно о себе знаешь. И иди глубже».
Стояла тихая ясная ночь – в темном квадрате окна можно было разглядеть крохотные мерцающие точки звезд. Свечи уже догорели, и лишь несколько последних огоньков все еще плясали у основания медных подсвечников, отбрасывая на стену причудливые желтые отсветы. Майло задремал, уткнувшись носом мне в волосы. Я чувствовала у виска его легкое дыхание.
Все это и было… настоящим. Лежать рядом, глядя на мерцание догорающих свечей, и чувствовать в крепких объятиях покой и защиту. Доверять. Делиться дорогими и важными мелочами. Раскрываться друг перед другом.
«Я всегда любила смотреть на звезды…»
Наш первый откровенный разговор. Первый раз, когда я рассказала Майло что-то действительно личное – крошечное воспоминание о ночном причале и звездах, отражавшихся в черной воде залива. Единственная картинка из далекого детства, в реальность которой я верила все эти годы.
Может быть, вот она, заветная точка отсчета?
Я начала с темноты. Закрыла глаза, отрешаясь от мира вокруг, и представила себе бескрайнее черное небо, усеянное крохотными точками звезд. Ясная тихая и безветренная ночь, от самого берега до горизонта ни облачка. Кажется, стояло лето – доски причала были теплыми, насквозь пропитавшимися жаром солнечного полдня, и искушение почувствовать это тепло босыми ногами оказалось так велико, что я оставила туфли еще на берегу, прежде чем забраться сюда. Да, точно, самая середина лета, время большой летней ярмарки, разворачивавшей свои шатры по всему побережью. А значит, прямо над головой я должна была видеть Большой ковш, а рядом – Ночного пастуха и острые зубцы Короны. Лебедь, раскинув крылья, плыл по Звездной реке, и на его темное беззвездное брюхо целился клювом хищный Орел. А внизу, у самой кромки горизонта, сверкала ярчайшая звезда на летнем небосводе – добродушный глаз Пса, защитника и проводника заблудившихся путников.
Быть может, он станет путеводной звездой и в моих воспоминаниях.
Мысленно я провела линию горизонта под самым Огненным глазом, и яркая точка отразилась в черноте залива. Вслед за ней все другие звезды упали вниз, наполняя картину объемом и светом. Бледные отражения слегка подрагивали, колыхались – идеально полукруглый залив в штиль походил на гладкое зеркало, но вода никогда не была абсолютно спокойной.
Море наполнило картину звуками и запахами. Плеск волн, разбивавшихся о деревянные сваи причала, шуршание прибоя, лижущего песчаный берег за моей спиной. Запах морской воды, соли и водорослей. Голоса людей, гуляющих по набережной, веселая мелодия народного танца – едва различимые звуки города, сливавшиеся в неясный гул. Глаза привыкли к темноте, и я рассмотрела у самой кромки, где небо соединялось с морем, тонкую полоску противоположного берега залива.
Тишина, безмятежность. Вокруг меня кипел и бурлил растянувшийся подковой портовый город, не спящий даже ночью, но здесь, на крохотном далеком причале, я могла представить, будто я одна в огромном мире. Могла остаться наедине с собой. Увидеть себя настоящую.
Шаг, другой. Пальцы ног коснулись края причала. Перегнувшись через перила, я заглянула в манящую черноту, полную светящихся точек.
«Покажи мне, – прошептала я, глядя на отражение девочки, застывшее среди звезд, и мысленно потянувшись к своей силе. – Покажи мне… меня».
Вода подернулась рябью, смазывая идеально четкую картинку. Набежавшие волны лизнули опоры причала и откатились прочь с тихим шорохом шелковых юбок. Светлые пятна – голова, тонкие руки, сжимавшие деревянные перила – появились вновь.
Но я была другой.
– Рин! – раздался сквозь шум моря девичий оклик. – Иди к нам.
