Губы брата леди Элейны дрогнули в едва заметной улыбке, и это была первая живая эмоция, которую я увидела на его лице.
– Лей не говорила, что это я подобрал его на улице еще котенком? – пояснил он, почесывая белое брюхо. – Удивительный зверь.
– Не говорила, – отчеканил Майло. – Она мне многого не говорила. Как и ты.
Лорд Фабиано пожал плечами.
– Кому, как не тебе, знать, что есть вещи, которые не доверяют даже друзьям, – проговорил он, со значением оглядывая бывшую комнату Даррена.
Эго взгляд не укрылся от супруга, но Майло только упрямо поджал губы.
– Потому что не каждый «друг» может называться этим словом, – огрызнулся супруг. – Все, что ты видишь перед собой, произошло из-за неразумного замалчивания правды. Правды об истинных причинах болезни Даррена и способах ее лечения, о шантаже, о грязных играх с СМТ за моей спиной, о наследственных ментальных способностях, в конце концов! Вы с Лейни стоите друг друга! А то, что я никому не рассказал о сыне… – Он раздраженно сощурился, сверля взглядом лорда Себастьяни. – Что ж, у меня были причины молчать.
– Вот и у нас были причины, – спокойно парировал лорд Фабиано.
Бесстрастный голос, похоже, взбесил Майло еще сильнее.
– «У нас»? – ядовито переспросил он. – Какие общие причины могли быть у тебя и у моей жены?
Супруг скрипнул зубами, рука, обнимавшая мои плечи, окаменела. Мне показалось, еще секунда – и Майло, вскочив с кровати, все-таки врежет лорду Фабиано, и вместо разговора между бывшими друзьями вновь разгорится некрасивая драка, которую ни я, ни лорд Сантанильо не сумеем разнять. Я осторожно прикоснулась к ладони Майло, чуть сжала, мысленно призывая его удержаться от глупостей, но все было тщетно. За их взглядами – яростным серым и холодным синим – крылось что-то давнее, невысказанное, и я не была уверена, что хочу знать истинную причину.
Положение спас адвокат. Разлив чай, он почти насильно впихнул одну чашку в руки Майло, а другую передал Фабиано. Наверное, лорд Сантанильо пошел бы еще дальше, заткнув обоим рты десертом, если бы нам принесли что-нибудь подходящее вроде вязких ирисок или твердого имбирного печенья, но, судя по страдальческому выражению лица, прозрачного, тающего на языке мармелада для разбушевавшихся друзей ему было откровенно жаль.
– Угомонитесь вы оба, – твердо произнес он. – Отложите выяснение отношений на потом, сейчас у нас есть вещи поважнее.
Майло скептически покосился на адвоката.
– И что же это за вещи, Корвус, ради которых ты сначала сбегаешь посреди суда в неизвестном направлении, бросая нас с Фаринтой на растерзание законникам, а после заявляешься с… ним.
– Себастьяни – единственный известный мне менталист, который может помочь нам прояснить вопрос, на чьей стороне твоя жена.
На несколько мгновений все затихли. Лорд Сантанильо методично расправлялся с десертом, лорд Фабиано задумчиво разглядывал чаинки на дне опустевшей чашки, словно пытался увидеть будущее в их узоре. Майло же не сделал ни глотка. Побелевшие пальцы супруга крепко сжимали фарфоровую ручку.
– На чьей стороне… – тихо проговорил супруг. – Как выясняется, Элейна думала только о себе.
– Не Элейна, – ровным голосом поправил его адвокат. – Фаринта.
Я вздрогнула. Майло резко выпрямился, закрывая меня спиной от взгляда лорда Сантанильо.
– Сколько раз я должен повторять одно и то же, Корвус? – процедил супруг сквозь сжатые зубы. – Оставь в покое мою жену! Что тебе опять от нее надо?
– Ой-ой! – Адвокат вскинул руки, не выпуская при этом из пальцев чашку и кубик мармелада. – Нет, определенно брак не идет тебе на пользу. Вот насмотрюсь на тебя и окончательно укреплюсь в правильности моего решения никогда не жениться.
Одним рывком Майло вскочил на ноги, расплескивая чай.
– Корвус, еще слово, и я…
– И ты что? Так не терпится выпустить пар? Так сходи наколи дров – хоть какая-то польза будет.
– Майло. – Я потянула супруга за рукав. – Майло, пожалуйста…
– Да, Майло, прекрати нести чушь. – Лорд Сантанильо отставил в сторону чашку. – Надеюсь, ты уже сам понял, что неоднократно защищал не стоящих этого людей. Себастьяни не сделает твоей жене ничего плохого – нам просто надо убедиться, что она не оказывает пособничества менталисту по собственной воле.
– По собственной воле? – Лицо супруга исказилось от боли. – Пятые сутки она лежит в постели, связанная по рукам и ногам! О какой собственной воле тут вообще может идти речь?
– Хорошо, – торопливо перебила я. – Я согласна. Можете проверять все, что считаете нужным.
– Ну наконец-то я слышу голос разума, – съязвил адвокат. – Жаль только, что здравый смысл половым путем не передается и у нас нет никакой возможности оперативно привести в чувство Кастанелло.
– Фари. – Супруг сжал мои пальцы. – Не глупи. Ты же знаешь. – Он недоверчиво покосился на Фабиано. – Мы же говорили…
Но я не отрывала взгляда от адвоката.
– Вы… не самый приятный человек, лорд Сантанильо, – негромко проговорила я, и адвокат насмешливо поклонился, принимая комплимент. – Но я вам доверяю. Если вы считаете вашего друга надежным…
