А ведь супруг и лорд Сантанильо сейчас должны быть на полпути к лорду Террини. Неужели Тори пустил их по ложному следу? И что, если там их тоже ожидает ловушка?
Горло сдавило от паники. Фигуры менталиста и Даррена расплылись, исказились. Хотелось зажмуриться, сжаться в комок, впиться ногтями в плечи и зарыдать в голос от безнадежности и ужаса, но мое тело не подчинялось, и слезы текли и текли по щекам, срываясь с подбородка, пропитывая ворот платья Мелии.
Словно подслушав мои мысли, менталист кивнул.
– Да, моя лилия, – равнодушно проговорил он. – Ты сделала большую часть работы, но и Террини оказался полезен. Иногда обострение ревматизма случается так не вовремя. Твоего супруга ждет теплая встреча.
Нет! Нет, нет, нет, нет, нет. Майло…
Где-то на самой границе слышимости я различила тихий тоненький всхлип Даррена.
– Я, я… – Я захлебывалась слезами и словами. – Я верила… вам.
– Все мне верят, драгоценная моя девочка. Не могут иначе.
Ногти до крови впились в ладони.
Я почти не ощутила боли – оглушенная, ошарашенная тем уродством, что проступало из-под треснувшей маски. Он больше не был человеком, который когда-то значил для меня больше, чем отец.
Он просто не был человеком.
Господин Кауфман повелительно протянул руку.
– А теперь передай мне документы.
– Нет.
Губы произнесли короткое слово прежде, чем захвативший власть над телом приказ менталиста успел остановить меня.
Тело качнуло вперед, но чудовищным усилием воли я заставила себя остаться на месте. Расплата последовала мгновенно – голова буквально взорвалась от боли. Но я удержалась, твердо упершись ногами в пол, и сумела не сделать ни шага.
Нет. Я решила для себя уже давно. Даже если сопротивление выжжет меня дотла, уничтожив магию вместе с самой жизнью, – пусть. Слишком многие пострадали по моей вине, и я не хотела увеличивать список.
В конце концов, лорд Сантанильо подсказал мне прекрасный способ. Все, что нужно, это попытаться взломать печать. Не станет документов – и менталист не сможет закончить свою работу.
То, что при этом умру и я, не казалось такой уж большой платой.
Темная бровь изогнулась.
– Драгоценная моя, ты, похоже, заблуждаешься, – проговорил он. – Твоя задача – делать то, что говорю я.
Последние несколько слов прозвучали с заметным нажимом. Я впервые ощутила связь, что была протянута между менталистом и мной – связь не менее прочную, чем наш контакт с Дарреном, но извращенную, гнилую по своей сути. Если меня и сына Майло сплетали друг с другом тонкие шелковые нити, звенящие радостью, смехом, любопытством и общей любовью к лорду Кастанелло, то господин Кауфман привязал меня к себе крепкими прочными цепями, рабскими кандалами, ошейником и веревкой. Хозяин и его послушная марионетка.
Когда-то послушная. Но больше – нет.
Ментальный приказ обвился вокруг пояса стальным канатом и, повинуясь молчаливой команде, потянул меня к господину Кауфману. Мышцы напряглись, каждая клеточка тела буквально зазвенела от напряжения. «Вперед, вперед, нужно идти вперед». Противиться этому было почти невозможно – но тем не менее я устояла.
Нет, нет, нет.
– Зря. – Господин Кауфман равнодушно пожал плечами. Но он не попытался подойти ко мне, и это сейчас было главное. – Ты попросту убиваешь себя.
– Ну и что, – выдавила через боль.
Менталист повторил команду. Ментальный приказ хлыстом ударил по обнаженным нервам. Связи натянулись до предела, казалось, еще чуть-чуть – и внутренняя борьба буквально переломит меня пополам. Я почти ничего не видела, перед глазами стояла кровавая пелена. Из носа и ушей потекла кровь. Я согнулась пополам, кашляя и выплевывая темные сгустки.
Сильнее, сильнее. Толчок. Я едва ощутила, как ладони и колени соприкоснулись с полом. Папка выпала из рук. Я слепо зашарила вокруг себя и наконец наткнулась на кожаный корешок.
Дело за малым – открыть ее, и все будет кончено.
– Не надо! – тихий вскрик Даррена с трудом достиг моего слуха.
Мои непослушные пальцы сомкнулись на запирающем кристалле.
– Стой.
В голосе менталиста вновь послышался приказ, но на этот раз иного рода. Я с трудом подняла мутный взгляд и увидела тусклый блеск лезвия, приставленного к горлу мальчика. Внутри похолодело. Я замерла, крепко сжав замок папки.
– Мне надоело твое упрямство, – спокойно и даже равнодушно проговорил господин Кауфман. – Положи папку, или мальчик умрет напрасной и нелепой смертью.
Я медлила с ответом. Рука менталиста не дрожала, крепко сжимая нож, лезвие прижималось вплотную к бледной коже, но господин Кауфман не спешил приводить угрозу в исполнение, не пытался усилить нажим. Как не пытался убить Даррена и раньше, хотя у него было множество возможностей для этого, начиная от первого ментального контакта и кончая ядом, подмешанным в зелье.
И я рискнула.
– Он для чего-то нужен… вам. – Я посмотрела прямо в бесстрастные глаза, не пытаясь подняться с колен. – Нужен, иначе вы давно бы его убили. А значит…
