Тонкие листы перекочевали из кожаной папки в руки менталиста. Бегло пробежавшись взглядом по записям, он удовлетворенно улыбнулся, и эта первая хоть сколько-нибудь живая эмоция на его лице показалась неестественной и жуткой.
– О да, – протянул он. – Да, это именно то, что надо. Моя драгоценнейшая девочка оказалась не совсем бесполезной…
Я посмотрела на колоссальных размеров накопитель и стопку тонких листов в руке с красным перстнем на указательном пальце. Маленький кристалл в запирающем механизме с каплей маслянистого зелья был способен внушать страх всему живому в радиусе нескольких десятков метров. На что же окажется способен промышленный накопитель, питающий энергией целые фабрики?
– Вы хоть понимаете, что собираетесь сделать? – Слова давались с трудом. – Понимаете, сколько жизней разрушите, если…
Менталист усмехнулся с ледяным равнодушием.
– Не волнуйся, моя драгоценная. У них не будет времени пожалеть. Секунда – и все лишнее, все ненужное окажется стерто. А с теми, кто не подчинится влиянию, множеству послушных горожан справиться несложно.
Он шагнул к огромному накопителю в центре цеха и отсоединил трубку от основания кристалла. Насколько я могла судить, жидкость успела заполнить его почти на девять десятых и, вероятно, господин Кауфман счел это вполне достаточным.
Я даже знать не хотела, что внутри, но чутье подсказывало, что в зелье замешана изрядная доля циньи. Похоже, слухи о том, что подпольным королем черного рынка Аллегранцы был добродушный аптекарь с одной из центральных улиц, оказались горькой правдой.
Наконец менталист остановился на одной из схем леди Элейны. Он кивнул сам себе и, засунув руку в карман пиджака, извлек оттуда несколько фамильных артефактов. Кристаллы на разные лады едва заметно светились родовой магией. Мне показалось, я узнала многострадальный гребень семейства Осси и одно из колец леди Олейнии из редкого красного золота, перстень лорда Террини и, разумеется, печать городского главы, некогда принадлежавшую лорду Ранье. Один за другим менталист разрядил артефакты в главный кристалл, напитывая его сильной магией, а после обеими руками коснулся прозрачной отполированной поверхности, выправляя плетение.
Промышленный накопитель был создан так, чтобы даже рядовые сотрудники СМТ, не обладавшие большим резервом, могли производить с ним тонкие манипуляции, и оттого способностей господина Кауфмана оказалось достаточно, чтобы самому настроить кристалл. К тому же Майло оказался прав. Леди Элейна спроектировала свои ментальные артефакты настолько просто, что разобраться в них не составляло труда любому человеку, мало-мальски сведущему в магии.
Пора было признать: это конец. Еще немного – несколько пассов руками, пара связанных нитей – и долгая партия будет выиграна. Менталист победит, и на этот раз остановить его будет уже невозможно.
– Почему? – вырвался у меня отчаянный последний вопрос. – Почему, господин Кауфман? Зачем вам это?
Он не обернулся и не ответил, продолжая трудиться над кристаллом, и даже едва различимый шорох за спиной не заставил его отнять ладоней. Зато оглянулась я – и сердце радостно подпрыгнуло в груди. Заведя руки за спину, Даррен возился с узлом веревки, привязывавшей его к спинке стула, а у ног серой змеей извивался Милорд-кот.
Мальчик еще мог сбежать. Нужно было лишь потянуть время.
– Господин Кауфман. – Я постаралась выбросить из головы кота и ребенка и думать только о менталисте, чтобы голос звучал убедительно. – Ох, это же не ваше имя, правда? Вы вовсе не почтенный аптекарь, оставивший родные края ради холмов и долин Иллирии. Все это выдумка, пустышка, просто образ, который легко располагает к себе людей, помогая завоевать доверие.
Молчание.
– Но я уверена, кое-что из вашей биографии все же настоящее, ведь так? В юности вы действительно много путешествовали. И однажды дорога завела вас сюда, в Аллегранцу, где вы повстречали прекрасную юную девушку, а после едва не погибли от руки ее жестокого брата, нетерпимого к иноземцам.
Менталист вновь оставил мои слова без ответа. Я продолжила, по наитию подбирая фразу за фразой и чувствуя, как постепенно выстраивается в голове стройная картина.
– Это все началось как месть, правда? Месть лорду Джоаккино Себастьяни за его двоюродную сестру, леди Оттавию… леди Оттавию Розельди.
Мне показалось, будто на краткий миг господин Кауфман замер. Неужели мне все-таки удалось нащупать ниточку истины в нагромождениях лжи, окутывавшей личность менталиста?
– Вы любили леди Оттавию Розельди, – произнесла я. – И не смогли простить лорду Джоаккино Себастьяни ее смерть.
Краем глаза я заметила, что Даррен закончил с первой веревкой и теперь распутывал свои ноги, а кот терся рядом, подставляя шею под ладони мальчика, как будто пытался что-то сказать ему. Или… передать.
Записка от Майло и лорда Сантанильо? Быть может, им удалось вырваться из смертельной ловушки и сейчас они направляются сюда, чтобы помочь нам?
Время, нам с Дарреном отчаянно нужно было время.
