Я удивленно подняла лицо от пола и огляделась. Вокруг нас сиял ровный и прочный энергетический купол. Даррен в моих объятиях мелко дрожал от напряжения и магического истощения, но, когда наши взгляды встретились, лицо его буквально светилось от гордости. Чуть улыбнувшись, он показал мне зажатый в кулаке смятый лист.
– Это от папы, – прошептал мальчик. – Он написал, что бумаги в папке ненастоящие. Сказал, что сделал так, что кристалл взорвется, и я должен создать щит, чтобы сдержать взрыв. Я умею, я читал по книжкам, папа знает об этом. Но я почувствовал, что взрыв будет слишком сильным, и…
– Спасибо, – шепнула в ответ, скользнув пальцами по щеке мальчика в мимолетной ласке. – Без тебя я бы не смогла уцелеть.
К моему удивлению, Даррен замотал вихрастой головой.
– Ты не думай, папа тебя не бросил. – Он коснулся моего запястья, указывая на брачный браслет. – Тут добавлена защита, очень хорошая. Взрыв бы тебя не тронул… наверное.
Я покосилась на артефакт с легким недоверием. Почему никто не сказал мне об этом? Почему не предупредил, что все подстроено?
Что ж, я и так знала ответ. Для того чтобы победить менталиста, тот должен был поверить, что выиграл. А мой разум, увы, всегда оставался для него открытой книгой.
Я ведь готова была пожертвовать жизнью. Так есть ли смысл обижаться, что мной решили рискнуть ради победы? Пожалуй, нет. Да и вряд ли у меня осталось много времени на обиды.
Новая волна магии – на этот раз чистой, прозрачно-синей – ворвалась в цех, разгоняя ядовитый туман.
– Нет, ну вы только гляньте, какой бардак, – послышался восхищенный возглас лорда Сантанильо. – Вот что бывает, когда дилетанты лезут в настоящую умную науку. Правильно бабуля говорила: «Корвус, не играй с накопителями, а то сделаешь бум».
Тишину цеха заполнил топот множества ног – отряд законников ворвался через выбитые двери, поспешно оцепляя помещение.
– Фари, Даррен! – услышала я любимый голос.
Сердце дрогнуло, а потом забилось – быстрее, радостнее.
Майло бросился к нам, рухнул на колени и сгреб обоих в охапку, осыпав беспорядочными горячими поцелуями. Нос, лоб, щеки – пару раз досталось даже Милорду-коту, стоически вытерпевшему столь бурное проявление хозяйских чувств.
– Милые мои, мы так боялись не успеть…
– Что… – Я чуть отстранилась, заглянула Майло в глаза. – Что произошло?
Супруг крепко прижал к себе сначала меня, потом сына.
– Постоянная борьба с собой убивала тебя, Фари, – тихо произнес он. – Фабиано прав, так не могло продолжаться вечно. И мы решили, что будет лучше, если менталист получит желаемое, но… – Он сделал едва заметную паузу. – С небольшими изменениями. Пара неточных штрихов и незамкнутых узлов в плетении – и ни один накопитель не выдержит перегрузки. Правда, мы не предполагали, что менталист зайдет настолько далеко. – Майло кивнул в сторону разрушенного кристалла. – Мы планировали, что взрыв небольшого накопителя сорвет щиты, которыми менталист наверняка должен был себя окружить, и серьезно его заденет. Но на всякий случай оставили тебе лучшую защиту, какую только могли, не привлекая подозрений. – Пальцы супруга коснулись моего брачного браслета. – А потом за дело должны были взяться законники. Но…
Я приподняла голову, чтобы взглянуть на то место, где некогда был огромный кристалл, но Майло закрыл от меня плечом черный обожженный кратер.
– Не надо. Там… не на что смотреть, поверь.
Конечно. Взрыва подобной мощности не выдержали бы никакие щиты.
В душе образовалась странная непривычная пустота. Думая о гибели менталиста, я не знала, что чувствовать. Пусть господин Кауфман и был всего лишь одной из множества его личин, он оставался для меня наставником и другом. И я искренне жалела о его смерти – но вместе с тем испытывала огромное облегчение от того, что менталист, которого я так сильно ненавидела и боялась, воплощенное зло без капли человечности, умер и никогда уже не вернется в мою жизнь.
– Наверное… мне немного жаль, – тихо вздохнула я. – В чем-то он был настоящим гением… зла…
– А теперь он горе уборщиков, – цинично откликнулся лорд Сантанильо, подходя ближе.
Я с трудом и облегчением выдохнула. Только сейчас наконец почувствовала, что, кажется, все самое страшное уже позади. Майло воссоединился с сыном, а менталист больше никому не причинит вреда.
Теперь не так страшно… уйти.
Тело будто услышало мои мысли. Веки отяжелели, глаза закрылись. Я обмякла, чувствуя, как жизнь, больше не удерживаемая отчаянным желанием спасти Даррена, медленно покидает меня.
– Фари? – словно издалека донесся любимый голос, в котором слышались удивление и тревога. Еще несколько секунд назад я улыбалась и говорила с ним, а теперь… – Фари, Фари, Фари, Фари, Фари. Слышишь меня? Не засыпай, нельзя, слышишь? Потерпи немного, помощь уже близко.
– Майло… любимый…
– Я здесь, я здесь, я с тобой, – лихорадочно зашептал супруг. Горячие пальцы порхали над телом, едва касаясь, ища и не находя видимых повреждений.
Все верно… Надлом, убивавший меня, был гораздо, гораздо глубже.
– Что с ней, Даррен? – срывающимся голосом спросил супруг. – Ты видел, что он с ней сделал?
