Лорд Кастанелло повернулся ко мне. Взгляд его горел безумной решимостью. Он сделал шаг вперед – и вдруг пошатнулся, едва удержав равновесие.
– Майло… – Я вскочила на ноги, готовясь поддержать, помочь.
Резко и как-то рвано выдохнув, лорд Кастанелло вдруг подался вперед. Мгновение – и руки его сомкнулись за моей спиной, сжав меня в крепких объятиях. Он уткнулся лбом мне в плечо, горячее дыхание обожгло кожу.
Я замерла, ошеломленная внезапным порывом супруга, и лорд, притянув меня к себе, тоже застыл без единого движения. Сердце взволнованно забилось. Робко и осторожно я обняла его в ответ. Но стоило моим дрожащим ладоням, затянутым в тонкие перчатки, коснуться его спины, как лорд Кастанелло тут же отстранился.
– Простите, миледи. – Он показался мне сконфуженным. – Я… забылся. Иногда мне кажется… Старые воспоминания… Не берите в голову.
Он опустил взгляд. Смущенная улыбка быстро исчезла с его лица, сменившись хмурой напряженной сосредоточенностью. А я вдруг призналась, совершенно неожиданно для самой себя:
– Милорд… когда вы спрашивали о моем детстве, я не сказала вам… Я не помню ничего до того момента, как оказалась у Северной арки Аллегранцы. Никаких воспоминаний, кроме причала в огнях и моря. Ничего. Мне кажется, кто-то… тот менталист… как будто стер память.
Лорд Кастанелло посмотрел на меня, усадил в кресло, сел сам, потянулся вперед и накрыл мои сцепленные на коленях руки своей ладонью.
– Расскажите, – мягко попросил он.
В ожидании кареты мы проговорили до самого утра. Проснувшаяся Лоисса сварила нам крепкого кофе, щедро сдобренного укрепляющей настойкой. Я попыталась было убедить лорда Кастанелло немного поспать, но тот наотрез отказался тратить драгоценное время на отдых.
Моя история вызвала у Майло живой интерес. Он задавал мне вопрос за вопросом, пытаясь выяснить, что я помнила о жизни до Аллегранцы, пробуя подобрать ключ к скрытым уголкам моей памяти. Но под тонким слоем ничего не значащих образов неизменно пряталась чернота, пугающая и бездонная.
Я знала, что где-то далеко осталась моя семья, но не могла вспомнить ни лиц, ни имен, ни названия городка, где провела детство. Была моя семья маленькой или большой? Жила я у моря или просто приехала туда однажды в детстве и навсегда сохранила в памяти красоту ночного залива? Да и являлась ли эта яркая ночь моим реальным воспоминанием, или же таинственный менталист, лишив меня абсолютно всего, оставил взамен одну придуманную пустышку?
Если бы только я могла вернуть себе хоть что-то, что было настоящим…
– А ваш первый брак? – вдруг проговорил лорд Кастанелло. – По вашим словам, когда вы оказались в Аллегранце, вы были убеждены, что недавно овдовели. Как это случилось? Что произошло? Вы что-нибудь помните о первом супруге?
Я замешкалась, не зная, что ответить. Мне хотелось бы забыть все, что когда-то происходило со мной там, в потерянных месяцах моей жизни, но сны, живые и яркие, против воли возвращали утраченные фрагменты жутких воспоминаний. Полуразрушенный дом, озеро, мрак и алеющий отсвет ментальной магии, исходивший от мужчины за моей спиной. Насилие…
Отчего-то я была убеждена, что не он был моим мужем, но именно его я помнила лучше всего. Всегда рядом, никогда лицом к лицу. Одно лишь прикосновение его холеной руки с красным перстнем было способно превратить меня в послушную марионетку. Заставить тело изнывать от желания. Сделать меня убийцей. Вынудить убивать…
– Господин… Веритас, почтенный господин Веритас, – кажется, так когда-то назвал его господин дознаватель. Майло мягко сжал мою ладонь, побуждая продолжить. – Он был немолод, но, думаю, богат. Я помню его руки, пальцы, унизанные драгоценными перстнями, но лицо… в моей памяти оно всегда будто скрыто мутной дымкой. Полагаю, он был менталистом.
– Был? – переспросил лорд.
Сглотнув тяжелый ком в горле, я кивнула.
– Он мертв. В тот день, когда Бренци похитил меня, ко мне вернулась часть воспоминаний. Наверное, что-то пробудило их… Я… Тот человек – менталист с красным перстнем – как-то повлиял на меня… Словно передал через мое тело что-то… разрушительное.
Картинка встала перед глазами как живая, заставив меня содрогнуться. Я мельком бросила взгляд на свои руки, которые Майло сжимал в теплых ладонях, с облегчением убедилась, что после преобразований не забыла надеть ставшие уже привычными тонкие кожаные перчатки. Ментальная магия, непонятная и пугающая, заставляла бояться каждой тени, любого прикосновения к незащищенной коже.
Лорд Кастанелло проследил за направлением моего взгляда. Улыбнувшись краешком губ, он одной рукой потянулся к нагрудному карману, извлек часы-артефакт и со щелчком открыл крышку. Стрелки мерно двигались по кругу, показывая тридцать пять минут восьмого. Кристаллы, встроенные в циферблат, не светились.
– Все в порядке, Фаринта, – сказал он. – Как видите, ничего страшного не происходит.
